Книга Обнажая запреты, страница 70 – Яна Лари

Север ещё с юности всегда и во всём стремился быть победителем. Любой ценой.

Так и не нахожусь с ответом, поэтому мягко отстраняюсь и перекидываю ноги на внешнюю сторону парапета. По-прежнему плечом к плечу, но смотрим в противоположные стороны. Мне неловко за то что предпочла ему Дана и вдвойне неловко из-за того, что Артём благородно пытается меня оправдать.

— Я сейчас временно живу у сестры. Пока в моей квартире доделывают ремонт… — тихо заговаривает он и, не оборачиваясь, просовывает руку в карман надетого на меня пиджака. — В общем, Майя просила отдать тебе. Вот, держи. Рисунок немного помялся, но целый, вроде как.

Ладонь царапает жёсткий край акварельной бумаги.

Подсвечивая себе телефоном, рассматриваю неровный контур выведенного красным маркером сердца.

— Передай ей большое спасибо, — улыбаюсь, аккуратно убирая открытку в сумку.

Артём тоже разворачивается, спрыгивает с парапета и становится напротив меня.

— У меня есть предложение получше, — он обхватывает руками мою талию, помогает спустить ноги на мостовую. — Когда придёт время, ты сама ей это скажешь.

— А когда оно придёт? — запрокидываю голову, чтобы видеть его лицо.

— Надеюсь, что уже скоро, — Артём перестаёт улыбаться. Я готова поклясться, что впервые вижу его таким серьёзным. — Потанцуешь со мной?

— Здесь?

— Почему бы и нет?

— Под стрекот сверчков?

— Под любую песню из твоего плей-листа, — отзывается Старшинов, кивая на мой телефон.

Я скептически просматриваю список треков, годных разве что переполошить весь берег. Палец привычно замирает над нашей с Севером песней. Хотя, когда это она успела стать нашей? Когда они со Стасом надирались летними вечерами во дворе, а я, прильнув к оконному стеклу, кусала губы, любуясь его профилем? Или, может, когда он в первый раз насильно целовал меня в машине, вернувшись из армии?

Неважно. Наши «Полюса» теперь действительно разошлись. Я, кажется, выгорела. Не осталось даже слёз по нему. Ни-че-го. Только мелкая, на вид абсолютно незаметная дрожь.

— Подключи.

Артём тянется к парапету за наушниками. Один вставляет мне в ухо, второй — себе. Я включаю случайно затесавшуюся среди рок баллад минусовку, медлю пару секунд, прежде чем вложить пальцы в протянутую ладонь. Он требовательно тянет меня за руку, привлекая к себе, и я совсем не сопротивляюсь, оказавшись прижатой к мужской груди.

Воздух пропитан влагой выпавшей росы. Озябшие мышцы расслабляются, согретые жаром жилистого сильного тела. В эпицентре танца нежность, бесчисленность её оттенков: от трепета, до уязвимости. Повинуясь партнёру, едва-едва передвигаю ноги, хватаюсь крепче за широкие плечи… любуюсь.

Артём ведёт полуприкрыв веки. Усталость оставила тёмные поцелуи под его глазами, заострила мягкие черты лица, делая их более резкими, хищными даже. Этот мужчина — противоречие. Внимательный и понимающий, с обезоруживающей улыбкой и душой нараспашку, а вот хватка — железные тиски, сожмут — не вырвешься. А мне больше некуда рваться. Сердце просит покоя.

— Отличный выбор, — произносит он негромко.

Его дыхание оседает теплом на губах, и мы встречаемся глазами. Пристальный взгляд блестит словно пьяный, хоть в дыхании Артёма угадывается только выпитая кола.

Он целует осторожно, словно спрашивая разрешения, а внутри меня каждый нерв жжётся смятением. Жечься — жжётся, а отстраниться не пытаюсь.