Книга Хозяин моих желаний, страница 77 – Яна Лари

— Не могу больше. – Получается сипло. Вдыхаю поглубже, сглатывая слёзы. – Уехать отсюда хочу.

Не то чтобы я раньше горела желанием здесь оставаться, но было терпимо. Теперь находится рядом и понимать, что в его жизни есть или может появиться другая женщина невыносимо. Не хочу быть просто гостьей на птичьих правах.

— Посмотри на меня, – требует Раду тихо, пытаясь повернуть меня к себе лицом.

— Не трогай меня! – взрываюсь, шлёпаю его по пальцам. – Не смей после других...

— Да, твою мать! Это что ещё за представления?!

От резкого рывка бретелька платья врезается в кожу. Мне ничего не остаётся, кроме как потерянно уткнуться лбом ему в грудь.

— Влада... ты что, плачешь? – растерянно спрашивает Раду, удерживая меня за подбородок.

Отнекиваться глупо, поэтому молчу.

— Это из-за меня, Чертёнок? Потому что задержался? – продолжает допытываться он, пальцем стирая солёную влагу с моих губ.

— Нет, потому что духами чужими за версту разит.

Теперь уже молчит Раду. Зелёные глаза смотрят виновато. Между бровями появляется хмурая складка. Потом вдруг тихо, очень хрипло, так что голос чужим кажется, добивает:

— Ты меня ревнуешь?

Я обескуражено вздыхаю. Лучше бы дальше в молчанку играл, чем спрашивать в лоб такие вещи. Тем более, когда ответ так очевиден.

— Да, ревную, – признаюсь шёпотом. – Доволен?

— Это не то что ты думаешь.

В голосе Раду ни тени мягкости. Он не оправдывается – ставит перед фактом. А я...

У меня впервые нет чёткого понимания, куда вести разговор, чтобы завершить его достойно. Не осталось ни ясного ума, ни холодного сердца. Меня просто кидает из крайности в крайность: от желания закатить скандал, до попытки сорваться наверх и забаррикадироваться от целого мира. Но Раду и здесь на шаг впереди, руки в замок сцепил над моей поясницей – не сдвинуться.

— Тут разве могут быть варианты? – Дыхание рвётся, мысли не складываются. – Я смирилась даже с тем, что ты решил так жестоко со мной поиграть. Я приняла это, понимаешь? Приняла твои горящие глаза за чистую монету... А ты!..

— Что я? – уточняет он с вымораживающим спокойствием.

Действительно, а что он? Думала такой пресмыкаться будет? Запинаться как Тоха, расстилаясь тряпочкой у моих ног? Этот не будет. Он с самого начала повода так думать не давал. Так чего я, спрашивается, заламываю руки? Хотела сильного мужика? На те – любуйся, радуйся. Только радость какая-то с примесью дёгтя.

Беспомощно стучу ладонью по широкой груди. Смотрю ему в глаза. Слишком долго. Слишком близко, чтобы сопротивляться гипнозу. От безысходности хочется обнять Раду за шею и умолять найти хоть какое-то вменяемое оправдание его внешнему виду, и тут же хочется высказаться, какой же он негодяй.

Вино кружит голову, и я прикрываю глаза, делая вдох за вдохом, пока частично не возвращаю себе самоконтроль. Слова не идут, с трудом нахожу в себе силы демонстративно оттянуть воротник его рубашки.

— И что это, по-твоему?

Если бы я не была так раздавлена, то поаплодировала бы его умению вывернуть ситуацию таким образом, что оправдываться в итоге приходится мне. И да, мне такая роль не по нраву. Но гордо развернуться, уходя от разговора, увы, не представляется возможным.

Раду снова загнал меня в угол.

— Тушь, – произношу спокойно. Так спокойно, как только позволяет заплетающийся язык и тотальный раздрай в груди.