Книга Сводные. Я тебя уничтожу, страница 9 – Яна Лари

На удивление Юля не начинает рассуждать, что деньги — это круто, и вообще дают — бери.

— Понятно, — бросает она лаконично и сразу переключает внимание на мой рюкзак. — Ты сильно расстроишься, если я отожму у тебя эту кровать? Люблю просыпаться от того, что солнце светит в лицо. Жмуришься и понимаешь — жизнь прекрасна!

Вот оно! Жизнерадостность — имя тому ощущению, что производит Юля.

— Нет проблем. — Забираю свой багаж, уступая ей место. — Я всё равно сова, мне радость ранних пробуждений не понять.

— Спасибо! — Кидается она ко мне с объятиями и, придушив как следует, начинает сосредоточенно потрошить свой чемодан. Он даже меньше моего, но половину места занимает декоративная подушка с каким-то характерным для аниме персонажем в виде огонька с глазами. — Раньше мы с мамой часто переезжали. С Кальцифером (прим автора: Кальцифер — персонаж из мультфильма «Ходячий замок» японского режиссёра Хаяо Миядзаки по мотивам одноимённого сказочного романа английской писательницы Дианы Уинн Джонс) я везде чувствую себя как дома, — поясняет она, уловив мою озадаченность.

— А я впервые переехала. Не подготовилась, — Развожу руками, желая развеять неловкость.

— У тебя нет любимой вещи? — Сокрушается она с таким состраданием в серых глазах, как будто я призналась, что выросла на улице.

— Нет.

— А знаешь… не страшно! Ты можешь завести такую здесь. Пойдём, осмотримся, как мажоры живут? Внизу есть комната отдыха. Никакого спиртного, развязных танцев, исключительно приличный досуг.

— Ты там уже бывала? — уточняю скептично. Мажоры и культурный досуг для меня пока понятия несовместимые.

— Прочитала в брошюре.

Похоже, я листала брошюру не так внимательно.

— Мне сперва нужно в душ, — улыбаюсь, касаясь кончиками пальцев своих волос, взмокших у основания шеи.

— Отлично. Я пока разложу свои пожитки. — Юля показывает взглядом на небольшую стопку одежды.

Мне чудится, что я всё ещё дома и говорю с мамой, слишком уж деятельная у меня соседка. Но я так и не успеваю поделиться этой мыслью, потому что она уже кидает часть вещей на спинку стула, а остальное запихивает в свою половину шкафа и открывает холодильник, чтобы выложить продукты. Я так и остаюсь стоять посередине комнаты и обескураженно смотрю на торчащий из ящичка жёлтый носок. Впрочем, мне на ней не жениться. Если Юле так нравится, пусть…

Пока смываю с себя ароматную пену, решаю, что прятаться вечно в комнате тоже не дело. По гранту здесь учится не так уж много студентов, с золотой молодёжью всё равно придётся столкнуться. Зачем оттягивать неизбежное?

Когда я выхожу, Юля, уже одетая в джинсы и футболку, дожёвывает бутерброд.

— Я и тебе приготовила, держи! — Протягивает мне тарелку.

Полагаю, ссылаться на то, что я ещё не одета, бессмысленно. Проще принять угощение, а уже потом достать свои вещи и вернуться в ванную, чтобы переодеться без лишних глаз.

В комнате отдыха, где предусмотрен исключительно культурный досуг, гомон стоит как на шабаше. В дверях задеваю кого-то плечом.

Крутые очки, модная стрижка…

Да что ж такое? Опять меня угораздило зацепить Зевса!

— Юль, я сейчас, — Бросаю, оборачиваясь ему вслед.

Пошёл себе дальше и даже не обматерил. А мне от этого ещё более неловко.

Надо ему это или нет, но мне спокойней будет извиниться.