Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 41 – Яна Лари

— А давайте я вам кое-что покажу? — Люба вдруг становится ко мне почти вплотную, поднимает голову, смотрит умоляюще пьяными глазами, будто оленёнок.

Я почему-то уверен, что если поддамся, потом буду ОЧЕНЬ об этом жалеть.

— Уже поздно. Мне ещё убирать со стола. Покажете завтра. — Пытаюсь её обойти, но тонкие пальчики хватают меня за резинку штанов и не отпускают.

— Это не займёт много времени, я обещаю. — Взволнованно льнёт ко мне всем телом, сумасшедшая. — Ну, пожа-а-алуйста!

— Лучше бы я разрешил вам надраться до полной отключки, — вздыхаю устало.

— Вот! Вы могли бы меня напоить и воспользоваться. Но не сделали этого из благородства. Значит, на вас я могу положиться!

Не поверите, сам с себя в шоке.

— Лежите на мне сколько влезет, но только не сегодня. — Буквально отрываю с себя её пальцы. — Идите уже спать.

И сам ухожу, но, видимо, слишком неохотно. Потому что писец настигает меня в двух шагах от двери. Внезапный такой в количестве двух штук.

— Что скажете?

Зачем я оборачиваюсь? Сам не знаю.

Наверно, где-то в глубине души я уже понял, к чему была такая долгая прелюдия.

Не устоял.

Теперь стою, как будто по башке чем-то ударили!

Смотрю на упруго торчащую грудь, любезно выставленную Любой напоказ посредством задранной футболки, и чувствую, что хрен мне теперь, а не дзен.

Раньше один язык горел, теперь и внизу тоже.

— Вам ответить, как друг или как мужчина?

Вадимовна тревожно приспускает с носа край футболки.

— А в чём разница?

— Друг скажет: меня так не штырило даже от порно!

— А мужчина?

Ума не приложу, как ей удаётся одновременно продолжать трясти добром и рдеть застенчиво. Не девка, а поле чудес!

— А как мужчина я вам говорю: ложитесь.

— Это намёк?

— Констатация факта, — Выхожу за дверь. — Вы вот в эту кровать, а я через стену. Всё. Спать.

Люба усиленно морщит лоб, но зевок выдаёт её с головой.

— Спасибо тебе. — Она сонно моргает, опуская руки.

У меня вместе с футболкой как будто падает камень с души. Или горячий утюг от груди отнимает. Дышать могу, наконец-то.

— Завтра поблагодаришь.

На удивление засыпаю быстро, довольный и со странной мыслью, что мы теперь на «ты». Почему не злой и мысли не о сиськах, то для меня загадка, но чахнуть над ней лень.

Правда, поспать мне как следует не удаётся. Телефон показывает полпервого ночи. Снова слышу шум, но какой-то очень неясный… как треск вдалеке...

Вадимовна?

Но в спальне её нет. На кухне тоже.

А дверь входная настежь.

Твою же мать...

Любовь

Всегда мечтала полетать на вертолёте. Но чтоб летать без вертолёта, такого мне и в голову не приходило!

Ложусь на спину — тошнит.

Набок — укачивает.

Переворачиваюсь на другой бок — начинает вращаться комната.

Заворачиваюсь в одеяло — душно. Разворачиваюсь — холодно.

А кровать подо мной крутится, крутится, крутится...

Дайте мне кто-нибудь парашют! Или тазик.

Боже, стены здесь тонкие, Антон непременно услышит. Нельзя!

Пытаюсь расслабиться, дышать глубже…

…И вспоминаю, что не покормила Чуню!

Поросёнок, конечно, никому не расскажет, но как мне утром смотреть ему в глаза? Я буду чувствовать себя последней дрянью.

Ноги ватные. А ничего так вино у Русанова, вкусное, на фруктовый сиропчик похоже. Только в голову бьёт основательно. Кое-как, держась за перила, за стены, выбираюсь на улицу. Если уж мне суждено опозориться, то лучше пусть там, где никто не застанет.