Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 15 – Яна Лари

Ладно, признаю. Он всё же угадал, чего мне хочется. Я голодна настолько, что готова потерпеть даже его поганый язык, лишь бы скорее вонзиться зубами в сочное мясо.

Скрипит калитка, я захожу во двор, стараясь не задеть оставленный поблизости садовый инвентарь.

Антон спускается с крыльца вальяжно, как обычно.

— Вадимовна! Не ждал вас так рано.

Я всё пытаюсь разглядеть, что у него в руках. Полотенце? В пятнах?

А потом он подходит достаточно близко, чтобы ярость во мне полыхнула как спичка.

Вот с-с-с...ударь!

Я не матерюсь. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Воспитанный человек не станет до такого опускаться.

Поэтому я как приличная девушка, способная в любой ситуации сохранить рассудок, хватаю в руки грабли.

Антон

Чем сложнее план, тем чаще он проваливается. Поэтому задача передо мной стоит проще некуда: пожарить мясо, спилить вишню, напоить соседа. Всё!

Первая партия шашлыка подрумянивается, бензопилу раздобыли, сосед дома, пошёл париться в баню. Как раз душистым васильком попадёт нам в руки.

Что может пойти не так?

— Я не могу заниматься этим на трезвую голову, — капризничает Фима. — Я же не тамада, шоб присесть людям на уши без вдохновения! Ты сейчас удивишься, но вдохновение приходит только после пары бокалов.

— Рано. — Хмуро нанизываю мясо на шампур. Достал уже, сил нет! — Этой вашей сивухой мы за полчаса упьёмся в хлам.

Я знаю, о чём говорю. Утром думал не выживу.

— У Степановны в подвале такое вино! — мечтает он дальше залить за воротник. — Шобы ты знал, как оно влияет на речь! Выпьешь бокал — сразу поэт, серебряный век в каждой рифме!

— Да ёб!.. — рычу, отбрасываю шампур. Из-за этих ждунов проспиртованных чуть не проткнул себе палец. — Я в дом за пластырем. Дерево, пока нет Любы, не пилить! — строго напоминаю Цире.

Что-то мне его апатичный взгляд не внушает доверия. Он мне под градусом казался молчаливым. А трезвым вообще гербарий скрытых неприятностей.

Аптечку нахожу быстро, в шкафу. Попутно пытаюсь остановить кровь полотенцем.

Вроде царапина, а хлещет и хлещет! Белая ткань вся залита красными пятнами. Тряпку теперь только выкидывать.

Сунув пластырь в карман, выхожу на крыльцо. У ворот стоит Люба, тоненькая вся, с сердитыми глазами. Близоруко щурится в мою сторону, почему-то без очков и бледная как смерть. Моя смерть.

Я ещё ничего не натворил, а её вид уже сулит мне постамент из хвороста и спички!

И грабли. А кстати, грабли ей на кой?

— Русанов, вы безбожник ! — на полном серьёзе заявляет она, сверкая острыми зубьями из нержавеющей стали в закатных лучах. — В вас ничего святого нет!

Так. А в чём я провинился-то, мне кто-нибудь скажет? Я что-то пропустил? Вроде бы утром разошлись без драки.

У костра Циря с Фимой переглядываются, сбитые с толку настолько, что даже кучерявый не находит слов.

Хотя бы не мне одному ничего не понятно.

— Чего вдруг? — Пока ещё расслабленно бросаю на перила окровавленное полотенце.

Мне правда интересно, чем я её так вывел. Это из-за Макара?

Ну, тут простите. Только дурак поверит на слово двум пьяным балаболам. Я должен был перепроверить. Уж как смог. Быть деликатным в принципе не мой конёк.

Люба, конечно, всё отрицала. Но я видел достаточно, пока наблюдал, как она следит за соседом. Так смотрят на редкое природное явление — едва дыша, не отрывая глаз. Без алчности, без вожделения. Сияя неземным восторгом изнутри.