Книга Развод в 40. Там, где раньше было "мы", страница 14 – Анастасия Петрова, Селин Саади

Мне становится дурно. Неужели Саша и правда спутался с ней? Она же стервозная, холодная… Беспринципная.

Так еще и до моей дочери добралась. Это тактика? Она делает это намерено?

Озеров появляется буквально через час и наяривает мне звонками, пока я в какой-то прострации сижу за столом на кухне.

Смотрю в одну точку и ощущаю пары злости, поднимающиеся откуда-то снизу. Стремительно, заполоняя вокруг всё пространство, что невозможно дышать.

Я специально не пошла за Кариной сама. Ещё больше унижаться перед этой стервой, которая намеренно всё это время улыбалась мне в лицо, а сама раздвигала ноги перед моим мужем. А он… далеко ходить не стал.

Считай, та же площадка. Вышел из дома и уже у неё в постели.

У той, на кого бы я в жизни не подумала. Несмотря на внешнюю привлекательность, глупо отрицать этот факт, казалось, что Озеров всё-таки смотрит на характер, на то, что внутри. Но видимо, какие-то иные заслуги у этой женщины имеются. А может быть, всё потому, что она никогда не была домохозяйкой, бизнесвумен. Самодостаточная и гордая. В отличие от жены, которая совершенно из другого мира.

Но смысл теперь строить догадки. Ей удалось ужалить. Да так, что отекло не только тело, но и внутренности. Видимо, показать своё превосходство было целью с самого начала, просто я считала, что это просто-напросто скверный характер.

Лидия Борисовна тактично промолчала, но в ответ на мою благодарность за порыв помочь, её рука, что сжала моё плечо на прощание, почти вызвала слезу.

Прикрываю глаза, сжимая кружку с остывшим кофе.

Диагноз: не истеричка, не идиотка, что пыталась быть под стать мужу, считая, что ему это важно, а просто дура наивная. Плохая мать, которая не в силах договориться с подростком. Непутёвая жена, что не готовит и не встречает своего супруга с тремя блюдами на выбор.

Тру виски, потому что мигрень буквально разрывает сейчас мне голову. Но это ничто по сравнению с внутренними ощущениями. Хотя, казалось бы, головную и зубную боль невозможно терпеть.

А душевную получится вытерпеть? Закончится она когда-нибудь? Или ты так и будешь желать только одного — остановиться и не двигаться? Или когда-нибудь ты пройдёшь мимо него с гордо поднятой головой, не чувствуя ничего, кроме соседской вежливости?

Слышу щелчок дверного замка, но даже не вздрагиваю.

— Возьми всё, что тебе нужно, — слышу приближающийся голос Озерова.

Ледяные ладони отпускают кружку, отодвигая её, а я встаю из-за стола, чтобы чем-то их занять.

— Юля! — баритон моего мужа раздаётся слишком близко, но я молчу.

Поворачиваюсь к дверям и жду его появления.

— Ты зачем так пугаешь?! — выдаёт он нахмурившись и смотрит на меня: — Она была на площадке… Как ты могла не услышать, что она вышла?

Усмехаюсь, опуская взгляд в пол.

Вот оно.

Плохая мать, непутёвая жена.

— Так же, как и ты множество раз, когда она уходила в школу, а ты спал в спальне, — спокойно отвечаю.

Несмотря на бурлящую злость, я не хочу сейчас ничего. Ни истерик, ни обвинений. На языке лишь крутится вопрос «почему она?»

Он прикрывает глаза, зажимая их двумя пальцами. На взводе, и явно напряжён. Но разве сейчас я должна реагировать на это.

— Она едет со мной, — ставит меня перед фактом.

— Хотел сказать, идёт туда же, откуда ты её забрал? — задаю вопрос, почти даже без иронии.