Книга Развод под прицелом объектива, страница 36 – Ольга Игонина

Надо предугадать ее действия.

Звоню матери.

— Мам, у нас тут у Ульяны бешенство нашли, если будет звонить, не бери трубку.

— Я тебя, сыночек, предупреждала. Ты на мать ее посмотри, а яблочко от яблони. Помнишь, у нас Люська была, дворняжка наша. Дурная страсть, вот и приплод от нее всегда такой же был. И неважно от кого щенилась, вся дурь по материнской линии.

Снова выслушиваю, как я оступился, а все вокруг мне добра хотели.

Ничего, отловлю я Ульку...

Два дня сижу в засаде. Взял машину в каширенге. Свою оставил на парковке у ближайшего ТЦ, чтобы супругу не смущать. Вижу, как тесть крадется, старый пердун, а все туда же в казаки-разбойники играть. Кругами ходит, в подъезд идет.

Значит, скоро и эта коза приедет. А тут я ее жду, с сюрпризом.

А вот и Ульянка. Едет осторожно, башкой крутит.

Выходит, вся на измене. Руки трясутся. Осунулась, не выглядит счастливой, уверен, она уже три раз пожалела о содеянном, но нет, мое расположение теперь нужно заслужить.

Тихо выхожу через заднюю дверь. Оп... и я рядом.

— Куда моя курочка собралась, — хватаю ее за шею, но рука соскальзывает, ловлю капюшон. Сильно толкаю ее в спину. — Я тебя уничтожу на глазах твоего отца, а он и пикнуть не успеет. Зря ты ссучилась, Ульянушка. Ничего, я из тебя дурь выбью.

Смотрю на коробки, которые держит жена. “Хлоргексидин”. Понятно теперь, откуда ноги растут.

— Руки от нее убрал! — незнакомый голос сзади. Поднимаю глаза, тесть еще далеко. Кто это может быть? Оборачиваюсь. Мужик в черной куртке, в капюшоне.

— Топай отсюда, дядя.

Резкая боль в районе переносицы. Во рту солено.

— Твой любовник? — рычу на Ульянку, отпихиваю ее и бросаюсь в драку.

Бью изо всех сил. Физическая подготовка у меня отличная, но у этого долбоящера тоже нехилая.

Резкая боль в солнечном сплетении, дышать нечем. Мужик блокирует меня, что-то говорит Ульянке. Ничего, ему это так с рук не сойдет. В машине у меня есть бита и монтировка.

— И вот это ваш достойный мужчина? — Константин стоит над Гошкой.

Пожимаю плечами. Бегу в квартиру, сейчас главное — собрать все документы. Прохожу сразу в комнату, не разуваюсь.

Гошка домой зайдет, увидит грязь на полу, снова на меня злится будет.

Ульяна, что за мысли жертвы?! Тебе не все равно, что он думать будет? Заглядываю в кабинет Гошки, там бардак — все валяется, папки — бумаги. Початая бутылка солодового напитка, два стакана. Фу!

В большой пакет из супермаркета сгребаю свои вещи, бросаю запасную упаковку линз.

Все, квартира, мне было с тобой уютно. Пока.

— Ульяна, торопись. Фигню всякую не бери, — папа зудит над ухом.

Оборачиваюсь напоследок. И ухожу.

Георгий и Костя все еще стоят у детской площадки, а ощущение, что они на ринге, сверлят друг друга взглядом. Кровь у обоих уже подсохла, но вид, такой себе, конечно.

— Ну, женушка, ты даешь. Меня осуждаешь, баб моих считаешь, а у самой то не только рыльце в пушку, — Гошка гадко ухмыляется и сплевывает под ноги. — Я-то думал я подлец, а ты святая, а но нет, шалава обыкновенная. А строишь себя.

— Гош, ты в своем уме? — начинаю по привычке бросаться в объяснения.

— Ты хочешь сказать, что чужой мужик морду подставлять из-за чужой бабы будет? Никогда не поверю. А ты что стоишь? — Шикает на Костю. — Рассказывай, какой длины и ширины у меня рога?