Книга Возвращение домой, страница 85 – Диана Мершери

— Как ты сюда вообще попала? Полагаю, ты находишься в самолете незаконно, – голос мужчины становится тише.

— Я пробралась сюда обманом. Хотя кое-что правда: на проходной мне пришлось сказать, что я буду до утра ждать экипаж.

Мужчина останавливает взгляд на моем красном свитере с самоваром.

Молния чемодана распахивается, я достаю шарф и пытаюсь нащупать перчатки где-то в глубине.

— И отец не знает про твои проделки?

— Надеюсь, вы в здравом уме и не расскажете ему. Этот самолет сейчас летит?

— Вылет вечером. Инженеры займутся подготовкой борта, ведь он слишком долго стоял, – незнакомец дотрагивается до шеи в задумчивости. – Так ты расскажешь, куда бежишь и почему тут ночевала?

— Меня все кругом жалеют, это надоедает, – негромко признаюсь. – А вы…

— Я Беглов Андрей, – представляется мужчина. – Отец Романа.

Так и думала.

— А отчество? Дядя Андрей?

Мой новый знакомый смеется в, как я уже успела заметить, свойственной ему жизнерадостной манере.

— Просто Андрей.

— Просто Андрей, скажите, кто составляет расписание рейсов?

Я чувствую, что еще не до конца пробудилась ото сна. Мой голос звучит очень устало.

— Если ты намекаешь на мою причастность, то я уж точно не захотел бы оставить своего сына за границей. Это могло быть недоразумение, человеческий фактор, вроде случайной ошибки. Виновные найдутся, уж поверь. И не бери в голову произошедшее.

К Андрею подходит инженер, и они оба направляются в кабину пилотов. Но мой новый знакомый тут же вспоминает обо мне и просит не уходить, а выпить чаю.

— Но ведь здесь нет воды, – говорю я, снимая куртку.

— Обычно я беру с собой термос. Ты замерзла, давай в кухню. Кстати, отличный свитер.

Я опускаюсь на станцию бортпроводников. Передо мной стена, за которой спрятана уборная. Раскладываю сложенный столик, и Андрей ставит на него пластиковый стакан. Танцующий пар покачивается от ветерка, который уже не так сильно задувает из-за задернутой шторы.

Я собираю в хвост непослушные и спутанные волосы, а от глотка горячего напитка в кухне тут же становится теплее.

— Стаканчики ты тоже носишь с собой?

— Мы перешли на «ты»? – на щеке мужчины появляется ямочка, и он вдруг отдаленно напоминает мне Полину. Уголки губ почти всегда приподняты. Так бывает от частого смеха – лицо будто запоминает настроение хозяина.

— Это недопустимая роскошь? Мы же теперь друзья.

— С каких это пор? – спрашивает мой собеседник. – Но мне нравится эта неформальность.

В его вопросе нет издевки или укора. Я не чувствую угрозы от мужчины, но и безусловно доверять не собираюсь.

— Отвечаю на твой вопрос: с тех самых пор, как ты подсуетился с разрешением вернуть нас с Романом домой.

— Ерунда. Так бы поступил каждый отец.

Я поднимаю на Андрея такой тяжелый взгляд, будто для этого мне потребовалось вызывать эвакуатор. Судя по внешности, мужчина с моим отцом одного возраста. Как и у Петра Семеновича, в мимике Андрея есть какая-то хитрость, свойственная предпринимателям. Только вот за этой скрывается что-то притягательное. Мне стоит больших усилий вспомнить хотя бы одно похожее свойство у своего отца.

— Непривычно здесь. Пусто, никаких телег и контейнеров, одни провода. Как считаешь?

Я оглядываю самолетный потолок, обшивку, маленький иллюминатор в двери «Боинга» и открытую кабину пилотов, в которой инженеры, переговариваясь, выполняют свою работу. Все здесь действительно кажется безжизненным без снующих бортпроводников и пассажиров.