Книга Возвращение домой, страница 170 – Диана Мершери

Хватаю несколько листков, чтобы она не свалились на пол.

— К чему этот цирк? Сейчас не время для розыгрышей, – возмущаюсь я.

Помимо женщины-фурии и Андрея, за мной наблюдает какой-то незнакомый сотрудник. Лайина на днях сообщила, что дело ведет ее коллега и именно он будет присутствовать на встрече.

Отец Романа в непривычном образе – в очках. Костюма на мужчине нет, обычные свитер и брюки как нельзя лучше подчеркивают его важность. Рома опускается на стул слева от меня и принимается читать бумаги.

Я обращаюсь к присутствующим:

— Объясните мне, что тут происходит? Отца нет. Как он может передать мне фирму?

— Присядь, Кристин, – безмятежный тон Андрея наконец успокаивает после нападок мамаши. Та, в свою очередь, расхаживает по залу, сложив руки на груди. – Дело в том, что Петр говорил со мной незадолго до очередного приступа. Может, он знал, что не дотянет, и поэтому оформил завещание. Все достается тебе.

— Думаю, вот эти бумаги, – Рома протягивает мне документы с печатями и подписями.

Я, Кристина Багрова, самая последняя неудачница. И мне придется управлять компанией?

— Андрей, но зачем? – мотаю головой, не в силах поверить, и прячу завещание обратно в папку. – Почему он так решил? – мой голос становится очень тихим.

Блузка с рюшами, залежавшаяся в шкафу, сейчас жмет в боках. Приходится встать, поскольку сидеть в такой ситуации просто невозможно. Как и мама, я расхаживаю по кабинету, стуча каблуками. Решаю поинтересоваться у нее, чего я не знаю о нашей семье. С чего вдруг отец стал таким добрым перед смертью?

Рома, кажется, тоже не ожидал такой новости. Он постоянно трогает свое лицо, смеривая меня внимательным взглядом, будто одобряя спокойную реакцию. Хотя у меня влажные ладони.

Юрист, что сидит напротив, не говорит ни слова, лишь щелкает ручкой.

— Маргарита, – обращается мама к вошедшей секретарше. – Принеси стакан воды.

— Андрей, почему отец не оставил компанию Глену? – не унимаюсь я, пытаясь избавиться от бремени ответственности, легшего на меня тяжелым грузом.

Мама оборачивается в явном недовольстве. Она оттягивает свою золотую цепочку и начинает нервно ее теребить.

— Да, я знаю про него. И сколько еще вы собирались скрывать от меня моего брата, мать? – отпиваю воды из стакана, вырывая его из рук Маргариты.

— О, я помню, ты так назвала меня, когда вернулась из пансионата.

Сжимаю стекло до побелевших костяшек.

Женщина, стоящая напротив, вместо того чтобы присесть в кресло, опускает свою пятую точку на край другого столика, маленького, для чая.

— Может, ты и про Рим все знаешь? И в курсе его командировок? – интересуется мама.

Как долго можно сдерживать тошноту? Надеюсь, я не опозорюсь прямо здесь.

— Боже мой, а я-то думаю, отчего ты так кипятишься, – говорит женщина, видимо, распознав удивление на моем лице. – Вечно раздуваешь из мухи слона. Ну гулял твой папаша двадцать с лишним лет, и что с того?

— Бестолковая ситуация, – верчу головой, не понимая, корить ли покойного отца за содеянное или эту женщину за простодушие.

Оглядываю помещение и не нахожу босса в главном кресле, рядом с которым все обычно ходят на цыпочках. Кажется, вот-вот он должен вихрем ворваться сюда, словно штормовой ветер. Так обычно делаю я – в этом мы с ним похожи.

— Ведешь себя как ребенок.