Книга Пока не найду, страница 79 – Кристина Янг

— Модель, — наконец развязался мой язык. — Я нашла его в интернете, когда захотела потренироваться писать портреты. Писала с фотографии.

Сейчас главное убедить Джексона, что я никогда не встречалась с этим парнем, что мы никогда не проводили время вместе и что для меня он ничего не значит — всего лишь образ для тренировок. Хотя я не могу даже подозревать, в каких нездоровых масштабах в нем таится одержимость и чувство собственника. Может мне вообще, по его мнению, не разрешается даже на фотографии моделей смотреть.

С кем я проживаю под одной крышей… С безумным маньяком с манией преследования меня, с бесноватым контролем моей жизни.

Джексон снова смотрит на меня. В черных безднах купается сумасшествие.

— Модель значит, — повторяет он низким голосом и засовывает руки в передние карманы своих спортивных штанов. После вздоха Джексон продолжает: — Неужели ты гуляла одна?

— Да, а что в этом такого?

Я стараюсь сохранять непринужденный тон, когда внутри меня все дрожит.

Джексон поворачивается ко мне всем корпусом и начинает медленно приближаться. Каждый его шаг отдается эхом в моей голове. В ушах появляется противный звон, который мешает ясно мыслить. Но я способна была уловить один напрягающий момент — шаги Джексона угрожающие, как и сам его мрачный вид. Хищник недоволен жертвой, над которой только и делает, что издевается. Она для него ради темных развлечений, чем сводит с ума.

Джексон останавливается в метре от меня. Это расстояние уже выводит меня из без того хлипкого равновесия, что мне трудно продержаться естественной — без какого-либо напряжения. Дыхание прерывается.

— Мне не нравятся твои ночные прогулки. Ты в последнее время появляешься дома под утро и неизвестно где проводишь ночь. Немедленно прекрати это безобразие, Алиса.

Он кидает этот приказ мне в лицо уверенным и властным тоном. Внезапная потребность отстоять свои личные границы перерастает в вспыльчивость и взрывает мое шаткое повиновение. Я поднимаю подбородок выше, позволяя гордости вылезти наружу, а высвободившейся дерзости управлять мною. Я бы могла терпеть его бесконечные расспросы и придумывать ответы даже при том, что моя голова накрыта пеленой страха и все, о чем я думаю рядом с Джексоном — это о спасении и бегстве. Но я не способна проглатывать его стремление командовать мною и подчинять, дрессировать, как неспособную к самостоятельной жизнедеятельности инфузорию.

На смену страху пришла злость, которая наполнила весь мой организм в одно мгновение, и толкнула к той опасной черте, когда я отстаиваю свои личные границы перед тем, кому это не нравится, и кто в разы сильнее меня.

— А мне не нравится твой тон. Ты не в праве указывать мне, где быть и с кем быть. Во сколько и в каком виде! — не сдержавшись, выкрикнула я, сжав платье в тиски.

Джексон лишь вскидывает одну бровь, продолжая сохранять холодную невозмутимость на лице. Только такую реакцию он дал на мой защитный барьер и вызванные им негативные эмоции.

Он делает еще два небольших шага ко мне, останавливается в жалких сантиметрах от меня и наклоняется ближе к моему лицу. Я осознаю, что ничем не смогу защититься в случае нападения. Могу только закричать, но боюсь даже мой пронзительный крик о помощи не разбудит маму, которая крепко спит до десяти утра. А после приемов и до полудня. Эммы еще нет в доме. Папа…но после каждого приема он уходит с партнерами и появляется дома к вечеру следующего дня. Отчаяние захлестывает меня холодной волной, но я пытаюсь устоять на дрожащих ногах.