Книга Пока не найду, страница 155 – Кристина Янг

Я медленно умираю внутри. Разлагаюсь на молекулы, которые не способны воссоединиться заново. Я напоминаю себе неправильную мозаику, детали которой не подходят друг другу. Они взяты из разных коробочек. Цельная красивая картина не получается, как бы я не старалась. Но он все равно твердит мне на ухо: «Старайся, ты идешь в правильном направлении».

Я закрыла ладонями уши, словно так могла заглушить его голос. Но он звучит в моей голове, поселился в моих мозгах, а этим серым веществом я даже не способна управлять как полноправная хозяйка.

Тело подрагивало в судорогах, я перестала чувствовать его. Лежала без движений, ощущая, как тихо скатываются по моим щекам горячие слезы. Лишь смогла проговорить своим дрожащим голосом:

— Я сойду с ума.

Лучше бы я не выжила в той аварии. Такая жизнь для меня мучительна.

Если бы не Анна, вошедшая в спальню с доктором, не знаю, сколько бы еще так пролежала на полу, желая умереть.

Они уложили меня на постель. Перед своим расплывчатым взором я видела Анну, которая ухаживала за мной и заботливо укрывала одеялом мое продрогшее тело. Я наблюдала за тем, как доктор вытаскивает из своего чемодана шприц, а после болезненные ощущения, после которых немеет моя рука, а иногда и одна половина тела.

— Сейчас будет лучше, — слышу я голос доктора словно из-под воды.

Без каких-либо мыслей и ощущений я пролежала несколько часов. Все это время рядом со мной сидел мой лечащий врач и наблюдал за моим состоянием. Видимо, он понял, что я прихожу в себя, когда начала шевелиться и ко мне вернулся здоровый цвет кожи.

— Госпожа Райт, теперь Вы понимаете, для чего необходимо колоть препарат каждую неделю? Без него Вы становитесь неуправляемой. Вы можете навредить себе, потому что мозг перестает функционировать. Вы перестаете воспринимать реальность.

— Вы устроили это с моим мужем, чтобы я наконец убедилась в том, что без этого препарата мне не выжить? — хрипло проговорила я свои умозаключения.

Доктор тяжело вздыхает, снимает свои очки и массажирует переносицу. Спустя несколько секунд молчания он снова смотрит на меня.

— Вам придется смириться с тем, что Вы отныне зависимы от этого препарата.

Я елейно усмехаюсь.

— Мне уже кажется, что он создан лично для меня. Только я его экспериментирую? Мой личный наркотик?

— Ошибаетесь. Люди экспериментировали его еще до Вас.

Я вскидываю брови и смотрю на доктора.

— То есть Вы не отрицаете, что Ваша лаборатория проводит опыты на людях?

Он прочищает горло, опускает глаза и снова цепляет очки на нос.

— Все в рамках закона, госпожа Райт. Отдыхайте, — устало отвечает он и встает со стула.

— У меня к Вам просьба.

— Слушаю.

— Не говорите моему мужу, что у меня был приступ.

Доктор молча смотрел на меня и что-то обдумывал. Вероятно, моя просьба оказалась для него непосильной ношей, ведь он отчитывается перед Джексоном как дрессированный пес — рассказывает каждую мелочь, каждое изменение в моем поведении.

— Хорошо, не буду.

Хочется верить, что он не врет мне. Его обещание настолько пустое для меня, что я еле нахожу в себе веру в него.

Он покидает спальню, и я выдыхаю. Смотрю на потолок и прислушиваюсь к себе. Спокойствие, словно меня накачали тонной успокоительного. Я бы сказала безразличие. Что будет, что я имею сейчас, что было в прошлом — мне глубоко плевать.