Книга Любовь под прицелом, страница 208 – Кристина Янг

— А информация по ее сестре есть? — обратился Рома к своему помощнику, который продолжает находиться с нами в кабинете.

— Да. В данный момент она в клинике на улице Лобачевского в стационарном отделении.

Я вскочил со стула и выхватил со спинки свою кожанку. Не хочу ждать ни секунды. Я хочу немедленно выяснить причину ее пребывания в клинике. И тот, кто ей навредил, понесет самое жестокое наказание.

Рома побежал за мной. Ему необходимо узнать другие детали по делу с черным рынком. Василиса единственная, кто тесно общалась с Анфисой. Она рассказывала Василисе про свое расследование. Спускаясь по лестнице в холл мы на ходу надевали свои кожаные куртки, как вдруг меня окликнул незнакомый мужской голос.

— Андрей.

Я остановился и посмотрел на обладателя этого голоса. Ко мне подошел мужчина примерно пятидесяти пяти лет. Он осмотрел меня с ног до головы и слабо улыбнулся.

— Видел твою фотографию в комнате Василисы. Запомнил твою внешность. Я ее отец.

Я вскинул бровями. Я удивлен не только тем, что отец Василисы меня знает на лицо, но и тем, что он находится сейчас здесь, в месте, который люди стараются обходить стороной.

— Что вы здесь делаете? — спросил я.

Отец Василисы вздохнул.

— Пришел с признательными показаниями.

— Какими еще признательными показаниями? — недоумевал Рома, вмешавшись в разговор.

Мужчина не стал тянуть и ответил прямо. Без уточнений. Резко.

— Я веду незаконный бизнес. Черный рынок по продаже органов. Многие полицейские куплены, поэтому я даже не знаю, кому там верить, и вот решил прийти прямиком сюда.

И это признание было неожиданным не только для меня. Даже Рома удивился такому быстрому повороту событий, ведь мы только начали расследование, у нас один свидетель и пропавшая без вести девушка, которая могла бы помочь раскрыть это преступление за сутки. Но вместо нее пришел ее отец. И берет сейчас всю вину на себя. Мы не ослышались, он сказал, что данный нелегальный бизнес ведет он. Отец моей Василисы. И своим признанием он сейчас запятнал ее честь.

— Ну и денек. Что же ты нарыл, Андрюх, — выразил свое удивление Рома.

Отец Василисы поднял на меня тяжелый взгляд, наполненный отчаянием.

— Василиса не знала об этом, — тут же защитил он свою дочь. — В данный момент я признаюсь в содеянном ради своих дочерей. Василиса сейчас в руках опасного и ненормального человека, и я не знаю, что с ней. А Анфиса… я понятия не имею, как она. Егор отправил ее в Сирию.

Я изучаю его и по анализу делаю вывод, что мужчина искренне переживает за своих дочерей. Я не знаю досконально этого человека, но слова Василисы о том, что он избивал всех своих домочадцев и ее в том числе, врезались в мою память. Обидчиков своей любимой женщины я никогда не забуду и не буду чувствовать к ним сострадание.

— Егор ваш сообщник? — уточнил Рома.

— Не просто сообщник, а партнер. Егор вел весь документооборот и связывался с нашими клиентами. Он вел основные дела. Я не снимаю с себя ответственности, клиника моя.

Недолго помолчав, отец Василисы снова обратился ко мне, но уже с мольбой.

— Андрей, ты же найдешь Анфису? Я знаю, кто ты, и тебе наверняка удастся. Пусть она вернется домой. Мои дети и так из-за меня натерпелись. Жалею, что осознал это так поздно.

Не просто натерпелись, а страдали. Всю свою сознательную жизнь. Каждый раз, когда Василиса рассказывала о своем отце, у меня чесались кулаки. И сейчас, глядя на него, когда он ведет свою исповедь и признается во всех своих прегрешениях, у меня нет желания избить его. Этот человек жалок, наживался на жизнях своей семьи. Жил счастливо, пока они страдали. И я удивлен, что этот индивидуум, которому неведомо ничего хорошего, сейчас меняется местами со своими дочерями. Оказывается, насмотревшись на страдания своих детей, в нем накопилось маленькое количество осознания, что так не должно быть.