Книга Посмотрим, кто кого…, страница 56 – Мари Стефани

Мог бы этого и не уточнять, сам не дурак и понимаю чувства девушки.

— Ну что же, мне пора, у меня ещё назначена встреча, Люциан Артемьевич, — продолжил поверенный. — Вот держите, это письмо Станислав Юрьевич просил передать вам в руки.

Взяв протянутый конверт, я вместе с Петром Вениаминовичем пошел к выходу. Распрощавшись, сел в свою машину и вскрыл прощальное письмо друга.

Ничего нового я не узнал. Стас извинился за то, что при последней встрече не рассказал всей правды, для него было тяжело просить о помощи. Да и в чем я мог помочь, он с его деньгами и связями проконсультировался со всеми лучшими врачами страны и не только. Вердикт был неутешителен, поэтому последние силы Стас направил на то, чтобы позаботиться о дочерях, об их безопасности и спокойствии. Хотел выгодно выдать хотя бы одну замуж, с этим и пришел ко мне. Друг не терял надежды, что я всё-таки выберу одну из его дочерей в жены. Тогда он точно будет спать спокойно в своей могиле, потому что всё и все будут под моим присмотром. Я же хоть и понимал, что долг платежом красен, но мне требовалось время, свыкнуться с мыслью о вынужденной женитьбе. У Загорского времени не было, поэтому он завещал мне заботу о дочерях.

В конце письма Стас признался, что с Паулиной будут сложности. Она так просто не смирится с завещанием и всю свою энергию направит, чтобы избавиться от моей опеки. И в своем стремлении девушка может скатиться на любые хитрости. Поэтому друг внёс в завещание пункт о том, что в случае если кто-нибудь из девиц соберется замуж, я должен буду одобрить кандидата.

— Твою же мать! — не сдержался я.

Я так задумался о своей незавидной участи на оглашении, что пропустил этот пункт мимо ушей.

— Да, Стас, ты решил если не в мужья дочерям меня навязать, так в отцы! — выдохнул я. Кинув письмо на соседнее сидение, я сорвался с места. Мне требовалась хорошая встряска, чтобы прийти в себя.

* * *

Паулина Загорская не разочаровала. Уже на следующий день девушка начала действовать. В половине одиннадцатого позвонил Петр Вениаминович и сказал ждать в гости влюбленную пару, жаждущую вступит в законный брак. И вот ведь зараза, даже положенного срока траура не захотела выжидать. Любовь, не могут друг без друга ни минуты. Но как в конце разговора заметил поверенный, скорее всего, они не придут, так как Паулина, похоже, тоже прослушала пункт о моем непременном участии в ее стремление выйти замуж. И оказался прав, Загорская с псевдоженихом не явилась ни в этот день, ни на следующий и вообще как будто успокоилась и вернулась к своей беззаботной жизни, но я ошибся.

Погрузившись в работу и вникая в дела «Загорских Полесьев», я выбросил сестер из головы. Только они обо мне не забыли, и мириться с положением дел не собирались, по крайней мере, одна из них.

Пока я решал вопросы бизнеса Загорских, Паулина проникла в мою фирму под видом переводчика. И с большой вероятностью, я об этом ни скоро узнал, если бы не запланированный приезд партнёров, требующих моего участия в переговорах. Так, я узнал, что у нас появилась новый переводчик — талантливая студентка, устроившаяся в «Мирстрой» на практику.

На девушку я бы и внимание не обратил, но ее нелепый вид. Как при явно отличном вкусе, она умудрялась наносить на лицо столько косметики, что вызывала недоумение и вопросы. Вообще, кто ее учил накладывать макияж? Сейчас же в интернете полно роликов, как это делается и как не выглядеть провинциалкой с совдеповским раскрасом. Но что самое странное, отвратительный макияж не отталкивал от нее, а наоборот притягивал взгляд, заставляя гадать, какое личико под ним скрывается? И чем больше я на нее смотрел, тем острее она привлекала мое внимание. Казалось, что мы уже встречались, хотя я бы точно запомнил это недоразумение, встретив раньше. Девушка оказалась замечательным переводчиком. Закончив третий курс иностранного факультета она владела языками на уровне их носителя и вполне меня устраивала, вот только ее внешний вид мог распугать партнёров, поэтому я не постеснялся сказать ей, что неплохо бы уменьшить количество декоративной косметики на лице. Но нарвался на такой отпор. Полина оказалась с характером, словами она ничего не сказала и даже не послала в какое-нибудь экзотическое турне по гениталиям. Но по ее вскинувшемуся подбородку и полыхнувшим ненавистью глазам, я понял, что перегнул палку. Тем не менее девушка спокойно пояснила, что переболела какой-то редкой болезнью, оставившей на ее лице шрамы, заставив меня устыдиться своего неуместного комментария. Только когда Полина скрылась с глаз, до меня дошло, что она сказала.