Книга Бостонская ведьма, страница 32 – Андреа Каталано

Сама Мэгги переживала, что после рождения ребенка растеряет обострившуюся интуицию. Но Томас отвечал, что она зря выдумывает себе новые поводы для волнений, когда им и так каждый день хватает совершенно реальных и нет нужды добавлять выдуманные. Дело Мэгги процветало, и ей даже приходилось заказывать припасы из Лондона, каждый раз надеясь, что те прибудут через восемь недель, а не через шестнадцать, подчиняясь капризам атлантических ветров и течений.

А еще из-за растущего живота она начала ходить вразвалку, и Томас находил это очаровательным. Теперь сомневаться не приходилось: скоро он наконец-то станет отцом. Эта мысль отчасти пугала – он десятилетиями жил, заботясь сначала только о себе, затем еще о жене, но та была женщиной сильной и почти не нуждалась в помощи. Томас понимал, что привычная картина мира, – единственная, какую он знал, – будет перепахана, будто девственная лужайка, прежде не знавшая плуга. И это все равно что шкурить доску поперек волокон… Но Томас подкреплял себя мыслью, что, конечно, поначалу будет трудно, но постепенно станет легче, а со временем эти усилия окупятся сторицей.

Куда больше он беспокоился о том, что может потерять свою Мэгги. Самому ему не доводилось видеть, как женщина умирает родами; матушка его четырнадцать раз разрешалась от бремени, да и Мэгги за годы работы повитухой ни потеряла ни одной мамочки. А ведь она переживала с очень многими женщинами эти тяжелые минуты и всякий раз справлялась. Но кто же позаботится о ней самой в нужный час?

— Элис, конечно. Ступай, позови Элис, – сказала Мэгги, расхаживая по спальне в сорочке, проводя руками по животу, надутому и жесткому, как мраморный шар. И морщинка у нее на лбу обозначилась так резко, как никогда прежде.

— А еще кого? – уточнил Томас, оглянувшись на пороге.

Мэгги ухватилась за спинку кровати, сжав зубы. Она шумно дышала через нос, как тот бешеный енот, на которого Томас однажды наткнулся на опушке леса. Подойдя к жене, он положил ей руки на плечи, чувствуя, что сердце отчаянно колотится в груди.

«Я не могу ее потерять. Нет, нет-нет-нет-нет, не думать об этом, не думать…»

— Началось, – выдохнула Мэгги, а затем охнула. И Томас услышал, как на деревянный пол льется вода, и, опустив взгляд, увидел струйки влаги, текущие по ее босым ногам.

— Слава богу, – Мэгги улыбнулась с толикой облегчения. – Воды отошли, так что мой час совершенно точно настал. Прошу тебя, приведи Элис.

Томас опрометью бросился вниз по ступеням, выскочил из дома и устремился к дому Стрэттонов, обгоняя собственные ноги.

— Элис! Элис!..

30 марта 1647 года

Я стала матерью. Хвала богу. Ребенок здоров.

В самые напряженные моменты память частенько затуманивается – будто сама понимает, что разворачивающееся действо настолько значимо, что нет времени записывать мелкие подробности. Но затем будто тучи рассеиваются после свирепой бури, и снова выглядывает солнце, и всякая деталь видится еще более ярко и четко, чем прежде. Именно так чувствовал себя Томас, вспоминая тот первый день в году, когда в воздухе пахнуло весной, когда вокруг разлился сладкий, густой аромат сырой земли, возвращающейся к жизни. А на языке он тогда ощущал привкус рома и желчи, потому что желудок от страха так и норовил свернуться в узел. И ботинки его шаркали по доскам пола будто бы слишком громко – всякий раз, когда жена вскрикивала от боли, яростно, как воин, смотрящий в глаза смерти.