Книга Бостонская ведьма, страница 115 – Андреа Каталано

— Мое тело будут изучать… – повторила я, пытаясь осознать абсурдность происходящего.

— И осматривать станут даже самые сокровенные места, – закончил губернатор.

— Видишь, Мэгги, – добавил Томас, касаясь моего плеча, – ты сама понимаешь теперь, почему стоит во всем сознаться.

— Мне нечего скрывать, Томас. На мне нет никаких меток Зверя, какую бы глупость под этим ни подразумевали. Так что пусть осматривают меня, сколько влезет. Я не собираюсь признавать ложные обвинения.

— Я знаю, что они ложные, – согласился Томас, – но мне хотелось бы надеяться, что если ты во всем признаешься, то сможешь рассчитывать на снисхождение суда…

Мы вдвоем оглянулись на губернатора в надежде, что тот хоть как-то подтвердит это. Но лицо Беллингема оставалось непроницаемым.

— Вот этого я не могу вам обещать, Джонс.

— Нет, нет и еще раз нет, я ни в чем не буду сознаваться, – заявила я, всплеснув руками, и кандалы на них зазвенели. – Пусть смотрят на меня, сколько угодно, мне плевать. Разве Господь не сотворил Адама и Еву нагими, и разве не были они невинны пред глазами Его и друг друга прежде, чем Люцифер соблазнил их яблоком? Я ничуть не стыжусь собственной наготы. И ничуть не боюсь, что они увидят меня нагой.

Томас едва заметно покачал головой и печально улыбнулся.

— Конечно же, ты не боишься и не стесняешься, моя неукротимая Мэгги, всегда гордая, как львица.

— Я умоляю вас, миссис Джонс, подумайте еще раз как следует, – проговорил Беллингем.

— А я, в свою очередь, умоляю вас, губернатор Беллингем, магистрат общего суда, – огрызнулась я, – выступить в мою защиту, подтвердить мою добрую репутацию, так как я не раз и не два помогала вам вылечить ваши собственные недуги.

Губернатор тяжко вздохнул и, натянув шляпу, направился к выходу из камеры.

— Это исключено, миссис Джонс. Не в этот раз.

— В таком случае моя кровь навеки останется на ваших руках, губернатор Беллингем. Сможете ли вы жить с этим и спокойно спать по ночам?

— Мэгги, прошу тебя, – начал Томас. Он, как и всегда, желал, чтобы я придержала язык.

Выйдя из камеры, Беллингем снова повернулся к нам.

— Я договорился с руководством тюрьмы – у достопочтенного мистера Джонса в распоряжении один час, после этого он должен будет уйти. Надеюсь, за это время он сумеет вас образумить, миссис Джонс. Хорошего вечера, – и с этими словами губернатор ушел.

Тюремщик закрыл за ним дверь камеры.

— Через час я вернусь, чтобы сопроводить Джонса к выходу, – объявил он и затопал следом за Беллингемом вверх по лестнице.

* * *

— Кто приглядывает за Бесс? – спросила я.

Конечно, я знала, что у нее больше нет ни плоти, ни крови. Но своими глазами видела ее: она по-прежнему приходила ко мне, стояла рядом, держалась за мои юбки. Она присутствовала, всегда. А как иначе? Бесс была частью меня, она не могла просто взять и исчезнуть.

Несомненно, теперь она была истинно небесным созданием. А я, как и многие другие, верила, что Бог в силах посылать ангелов к нам на землю. Ведь не могла же такая жизнь, такая любовь, просто испариться?

Немыслимо, чтобы такой яркий огонек потушила земная смерть.

Но уже несколько дней Бесс не одаряла меня своим появлением.

Может, она держалась рядом с Томасом? И если да, то видел ли он ее?

— С ней все хорошо, – ответил тот со вздохом. – Не волнуйся.