Книга Ловелас. Том 8, страница 4 – Илья Взоров

— За что?

— Ни за что. Просто бывает, когда всех перетасовывают. Особенно, когда приходит новое начальство.

— Кто будет вместо Молотова?

— Не знаю. Не дай бог Вышинский. Лучше, конечно, Громыко…

Она посмотрела на меня и, кажется, хотела сказать что-то ещё.

Не сказала, только спросила.

— Ты доберёшься?

— Такси брать не буду, доеду на метро. Тут «Комсомольская» под боком, две пересадки.

Вера удивилась:

— Ты так полюбил наше метро⁈

— Это лучшее после Кремля, что есть в Москве!

— Лучшее — это Мавзолей — отрезала Мыскина.

Улыбнулась одними губами и села в такси.

Я посмотрел, как машина отъезжает, и пошёл вниз, в подземный переход.

* * *

Номер за мной оставили.

Сто седьмой, ключ на месте, коридорная кивнула как старому знакомому. Внутри убрано, постель перестелена, шторы раздёрнуты, на столе свежие газеты. Траурный номер Правды, почти копия, как и вокзалы, Известий.

А в вещах то порылись!

Аккуратно. Очень аккуратно, тут никаких претензий. Второй чемодан закрыт, замки защёлкнуты, всё лежит примерно там, где лежало.

Только у меня в верхнем ящике комода носовые платки были разложены веером, углом к углу, рисунки синхронизированы от одного к другому. Восемь штук, каждый следующий сдвинут на палец.

Сейчас они лежали ровной стопкой.

Я постоял над ящиком, потом закрыл его.

Следят и будут следить. Даже любопытно, а где наружка, к которой я уже привык, как к родным? Сняли? Или так теперь шифруются, что и не видно?

Посольство было в пяти минутах пешком, туда я сразу и отправился. Надо было выяснить планы дипломатов — похоже в моих услугах они уже не нуждаются, все свои дела я тут выполнил и могу спокойно отчалить к своим «зайкам». Участвовать в дальнейшей битве «бульдогов под ковром» совсем не хотелось. Пришибут случайно, дорого не возьмут. Спасибо, не надо.

* * *

Морпех на входе кивнул, я расписался в журнале. Внутри было тихо и пусто — все вроде на местах, но никто не ходит по коридорам, в курилке шаром покати.

Гаррета не было.

Я заглянул в его кабинетик на втором этаже — заперт. Спросил у дежурного секретаря. Тот сказал, что не видел его со вчерашнего дня.

Зато на месте был посол.

И Мартин тоже — я нашёл их обоих в переговорке рядом с кабинетом, за столом, заваленным фотографиями.

Карточки фотографий лежали в три ряда. Цветные, восемнадцать на двадцать четыре, с той характерной кодаковской теплотой, от которой всё кажется чуть более настоящим, чем было.

Похороны Сталина.

Колонный зал. Очередь на Трубной, снятая сверху и издалека. Гроб. Венки. Красная площадь, трибуна Мавзолея, крошечные фигурки на ней. Толпа — тысячи лиц, и все обращены в одну сторону.

Болен поднял голову.

— Мистер Миллер. Быстро вы…

— Вечерним поездом. Пришлось прервать поездку в Ленинград.

— Правильно сделали. Садитесь.

Я сел и придвинул к себе один отпечаток. Тот, где очередь.

Мартин снял очки и потёр глаза. Вид у него был как у человека, который не спал сутки.

— Вот, оказывается, я последним все узнаю, — сказал посол. — Про фотографии.

— В смысле?

— В прямом смысле, Кит. Мартин наснимал, пришел ко мне в тот же день, а мне было некогда. Закрутился, забыл. А сейчас из МИДа пришла бумага, за подписью покойного Молотова. Предоставьте ка нам негативы!

— Вот, отбираем — вздохнул Мартин — Мне напечатать еще не проблема, но не все тут удачно получилось…