Книга Ловелас. Том 8, страница 20 – Илья Взоров

Он выпил ещё и наконец занялся сосисками.

— Где ваша семья? — спросил я.

— В Мюнхене. — Он говорил с набитым ртом и совершенно этого не стеснялся. — Их выпустили в прошлом году, первой партией. Жену, дочь и ещё сорок человек. Живут у брата жены, у него там мастерская.

— А вас оставили.

— Меня оставили, — согласился Вернике. — Я был нужен. — Он прожевал. — Знаете, я даже благодарен, что их отпустили вперёд. Год я работал спокойнее, чем все семь лет до того.

Мюнхен, подумал я. Американская зона. Бавария, Федеративная Республика, западная марка…

И если человек в пенсне всё-таки сделает то, о чём он мне намекнул за хинкали, — то через пару лет никакой отдельной Баварии может и не быть. Будет одна Германия, нейтральная, без войск с обеих сторон, и вот тогда всё это будет выглядеть совсем иначе.

Впрочем, гадать бессмысленно. Я уже один раз навыдавал догадок, и в результате в Иркутске не сел самолёт с людьми.

— Хайнц, — сказал я. — У меня к вам деловое предложение.

Он положил вилку.

— У вас?

— У меня.

— Мистер Миллер, я вам очень признателен за ужин, но я безработный инженер по проектированию крыла самолета, который восемь лет считал чужие конструкции и не имеет ни одной публикации с сорок пятого года.

— Я знаю.

— И что вы мне можете предложить?

Я отодвинул тарелку.

— В прошлом году одна американская фирма выпустила уникальный компьютер. Называется IBM 701. Электронная вычислительная машина. У меня была возможность с ней поработать — мои люди через знакомых арендовали время, она мне кое-что посчитала.

— Что именно?

— Расшифровала один код, — сказал я. — Неважно какой. Важно, что человеку на это понадобилось бы полгода, а ей — четыре часа.

Вернике смотрел на меня внимательно.

— Я слышал про такие, — сказал он. — У нас в городке говорили про машину в Москве, в институте, кажется, точной механики. Огромный зал, тысячи ламп. Ею считали что-то по атомному проекту. Я её не видел, меня бы не пустили — нет подписки. Хотя нам по крыльям много чего сложно считать надо было.

— Так вот, Хайнц, я под впечатлением до сих пор.

— И что?

— И то, что я хочу делать такие компьютеры.

Он моргнул. Потом взял бокал, отпил и поставил обратно.

— Мистер Миллер. При всём уважении. Вы понимаете, что это такое?

— Расскажите, что я не понимаю.

— С удовольствием, — сказал Вернике, и я увидел, как в нём просыпается человек, который двадцать лет разносил чужие проекты на совещаниях. — Первое. Размер. Эта ваша машина занимает не комнату, а этаж. Ей нужно отдельное здание, отдельный ввод электричества и отдельная холодильная установка, потому что четыре тысячи ламп выделяют тепло как небольшая котельная.

— Верно.

— Второе. Лампы. — Он поднял два пальца. — Радиолампа живёт, скажем, десять тысяч часов. Если у вас их четыре тысячи, то одна перегорает каждые два-три часа непрерывной работы. То есть у вас при машине постоянно сидят люди с ящиком запасных ламп и ищут, какая сдохла. Я это видел на радиолокационных станциях, я знаю, о чём говорю.

— Тоже верно.

— Третье. Деньги. — он снова поднял пальцы. — Такая машина стоит как эскадрилья истребителей. Её может позволить себе государство, армия или очень крупный концерн. И всё. Рынка нет. Кому вы её продадите?

— Никому, — сказал я. — Пока никому. А теперь послушайте меня.