Книга Кольцо Анубиса, страница 90 – Владимир Клименко

— А что же может быть привлекательнее вечной жизни? Жизни до полной усталости, до полного насыщения. Вы всегда так плачете, что живете мало, и только войдете в охотку, как приходится умирать. Ты ведь можешь увидеть, как меняются царства, как становятся прахом твои враги, плодятся твои потомки.

— Я буду видеть одно и то же. Всегда одно и то же. Это движение по кругу.

— Смотри, — Осирис довольно откинулся на спинку кресла. — А ты говоришь, что он глуп. Он понял главное — все повторяется. Чтобы понять вкус пирога, не обязательно есть его целиком, а то может наступить несварение. — Осирис оглушительно расхохотался и отхлебнул из кубка. — Он не безнадежен.

— А я не говорил, что он несообразительный, — Анубис тоже пригубил вино. — Но он думает так медленно, он так нерешителен и неуклюж, что порой мне кажется, что лучше было бы ему лишиться кольца.

— Вот сейчас и спросим его самого. Ты готов отдать кольцо и остаться в Доме мертвых?

Остаться? Иногда Марку даже там, наверху, казалось, что это единственно правильный выход.

— Может быть… — Марк колебался. Он чувствовал, что усталость его безмерна. Начать все сначала? Разве есть в этом смысл? Но одновременно что-то его останавливало. — Мне иногда кажется, — сознался он, — что если я отдам кольцо, то это будет неправильно. Ничего не останется после меня. Совсем ничего.

— Что ты имеешь в виду? — Анубис даже не попытался скрыть насмешки. — Если ты хочешь оставить потомство, замечу, вполне законное желание, то это не так уж трудно сделать. Но разве ты уверен, что твои дети будут лучше тебя? И что оставят после себя они? В чем-чем, а в размножении человечество преуспело. Плодитесь, как кролики. Как плесень, — добавил он после паузы. — О, эта вечная ваша надежда, что когда-нибудь количество перейдет в качество. Диалектика испортила людей, правда, Отец? — обратился он к Осирису. — Они думают — чем их будет больше, тем вернее надежда, что они станут лучше.

— На самом деле они не думают и об этом. Иногда мне кажется, что они вообще не способны думать. Да и чувствовать тоже.

— Как же так? — слабо запротестовал Марк. — Чувства движут миром. Лиши их человека, и что останется.

— Вот видишь, Осирис, он опять спорит, — Анубис рассматривал Марка с интересом, словно какой-то заводной механизм, оказавшийся неожиданно сложнее, чем представлялось вначале. — Он вечно спорит и вечно ошибается. О каких чувствах ты говоришь?

— О каких?.. — растерялся Марк. — О любви, о верности, о надежде.

— Ты неплохо выучился врать, — Анубис встал и потянулся, так что хрустнули кости. — Когда настает время оправдать свои пороки — глупость, жадность, зависть, злобу, вы сразу же вспоминаете о любви. А что выходит на деле?

— Но мы стараемся…

— Угу, и так преуспели в этом, что при первой же возможности рвете своим соплеменникам глотку, лишь бы уцелеть самим. Или я не прав?

— А что остается делать? — Марк с вызовом взглянул Анубису прямо в его неподвижные желтые глаза и тут же смущенно заморгал и потупился. — Что остается делать, Господин?

— Вот-вот, — услышал он слова шакала, обращенные уже к Осирису, — и так всегда. Стоит их чуть прижать, как их нутро лезет наружу. Ну что, Отец, дадим ему еще один шанс?

— Кольцо твое, тебе и решать, — Осирис встал, тяжело опираясь на посох, и направился прочь, в темноту. Когда его фигура уже почти скрылась во мраке, он неожиданно обернулся и посмотрел на Марка через плечо. Полыхнул пронзительный зеленый взгляд, как будто взорвался фейерверк, и Марк на мгновение ослеп.