Книга Смертельная глубина, страница 74 – Уилл Дин

Андре внезапно кажется измученным. В глазах у него злоба. Словно он готов защищаться.

— Все нормально? – я шепчу одними губами.

Он заговорщически смотрит на Джамбо и Майка, как будто ему пришла в голову какая-то мысль. Гипотеза или вывод. Потом он кивает мне и глядит на пол.

— В прежние времена, – говорит Джамбо, рассеянно листая «Ридерз Дайджест», – здесь было спокойнее. Я имею в виду, камера давала возможность сбежать. Мы читали гораздо больше книг. Не было всех этих роскошных «Нокиа» и «Сони Эриксон» со «Змейкой», никаких цифровых МР3-плееров или чего-то в этом духе. Ты заходил сюда и оказывался наедине с собой. Боролся со своими демонами – или хоронил их настолько глубоко, что они больше никогда не выбирались наружу.

Я внезапно заснула, сидя на скамье. Дрема. Мы все проваливались в сон в последние часы и после пробуждения не выглядим и не чувствуем себя более отдохнувшими.

В Мексиканском заливе из-за бурре чего только не случалось. У меня смешанные воспоминания о тех днях. Я работала с одними из лучших людей, которых когда-либо знала, многому научилась, впервые в жизни зарабатывала приличные деньги, была независимой, смеялась так много, что у меня болели бока. Вода там была теплее и прозрачнее, чем здесь, в Северном море. Но уровень безопасности и комфорта оказался ниже, и я замечала, что слишком много водолазов теряли там самообладание.

У нас был один крановщик, молодой, наполовину гаитянин из Морисвилля, которого водолаз обвинил в том, что тот спал с его женой. Тот водолаз, чьего имени я называть не буду, был огромным лысым мужчиной, чьи руки походили на лопаты. Женился он в четвертый раз. До него дошли слухи, что какой-то молодой крановщик был замечен на той же парковке торгового центра, что и его новая жена. Он услышал эти сплетни, заходя на насыщение. И узнал еще больше – когда оказался на глубине. Там нас было двенадцать водолазов, и большинство немедленно захотело выйти. Большой человек, настоящий ветеран индустрии, легенда, чье имя произносили с одинаковой долей благоговения и страха, довел себя до невменяемого состояния. Мы не понимали, набросится ли он на одного из нас, попытается ли открыть люк и тем самым убить всех. Он расхаживал по комнате, делал, может, три шага, снова и снова, кипя от злости. Ощущение, как будто нас заперли в герметичном фургоне с разъяренным быком. Это стало одним из самых невыносимых для меня переживаний в барокамере. К счастью, там оказалась более усовершенствованная система, и декомпрессию можно было проводить в соседней специальной камере. Мы выперли его наружу через пару дней. Он, как это было принято, прошел декомпрессию с еще одним водолазом, и его отправили на берег. Три недели спустя он выстрелил крановщику между глаз из пистолета калибром 45 миллиметров возле стейк-хауса в Лафайете.

Бурре и тогда стала источником проблем. Тот самый наполовину гаитянин, ни в чем не виновный, выиграл значительную сумму у водолаза, которого я назову Мо. Вместо того чтобы отдать ему деньги, Мо пустил слух о жене быка. Он заставил быка заплатить за его проблемы убийством того, кому он был должен. Он манипулировал ситуацией, чтобы бык и крановщик разобрались вместо него.

Любовь, деньги, месть.

Андре садится рядом со мной.