Книга Смертельная глубина, страница 18 – Уилл Дин

— Переработка на все сто, – говорит Халвор через интерком в моем шлеме.

Он имеет в виду, что судно восстанавливает гелий, который я выдыхаю. Мне рассказывали, что этот газ стоит больше, чем десять баксов за вдох, так что его перерабатывают и закачивают обратно в барокамеру. Водолазы дышат без пузырьков. Мы ближе к морским обитателям, чем к людям.

— Подтверди отсутствие протечек, Первый.

— Подтверждаю.

— Продолжай, когда будешь готова. Отбой.

Я спрыгиваю с балласта и медленно плыву к морскому дну вниз. Губы растягиваются в улыбке. Свобода. Одиночество и открытое пространство. Неописуемая безмятежность. Я гребу руками, мягко, невесомо, опускаясь все ниже в толщу подводного царства.

Вода похожа на джин. Кристально чистая. Опустишься глубже, и станет темной. К югу отсюда, где течения сильные, словно подводный ветер, видимость падает до пары футов или меньше. Но в этом месте сегодня, хотя бы в эту секунду, я могу разглядеть неизведанный мир, простирающийся передо мной.

— Ты готова к рабочему утру, Брук?

— Всегда готова.

— Задание такое. Мы спускаем тебе трубу и коннектор, имей в виду. Прямо сейчас на лебедке. Отбой.

— Так точно.

Я прохожу по морскому дну, периодически глядя наверх в ожидании снаряжения. Прогулка. Воскресный променад, как однажды сказал мой муж. Когда ты занимаешься снорклингом в отпуске или плывешь в паре футов от поверхности воды в бассейне, подводный мир воспринимается не так. Я зависла в толще воды. Грациозна, как черноперая акула. Ладно, не настолько грациозна, но такой спокойной и расслабленной я не была с момента восхождения на СОВР в Абердине. Меня окружает пустота. Тысяча морских звезд – или, как мой младший сын их называет, звездочек – облепили коллектор размером с дом. Угри и обычные серые рыбы. Стайки мерцающих мальков. Я хожу вокруг, совершенно одна, и наблюдаю, как коннектор и катушка мягко падают на морское дно с лебедки наверху.

Перевернутое пространство.

Реальность жизни акванавта.

— Получила, – говорю я.

— Принято. Я четко и ясно вижу оборудование через камеру твоего шлема. Продолжай, когда будешь готова, первый.

Я подхожу, горячая вода разливается вдоль моих рук и ног, чтобы защитить тело от переохлаждения. Катушка может весить в два раза больше меня, но здесь, в воде, я с ней справлюсь. Для более тяжелых конструкций мне мог бы понадобиться подъемный мешок, но эту катушку я спокойно тащу к коллектору.

— Дыши ровнее, Первый.

— Так точно.

Я замедляюсь.

— Проверь, чтобы пуповина не обмоталась вокруг катушки. Не торопись.

Я не тороплюсь. Я провела здесь уже час, потому что на морском дне при постоянном давлении в десять атмосфер все требует гораздо больше времени. Я делаю передышку, а потом подтаскиваю катушку на оставшиеся метры. С каждым моим движением в воде поднимается песок.

— Инструмент при себе, Первый?

— Подтверждаю. Инструменты при себе.

— Очень хорошо.

Генри нарисовал мне открытку, кажется, на тридцать восьмой день рождения, раскрасил ее бледно-синим цветом и изобразил толстых косаток, осьминога и женщину на морском дне с маской для плавания и в длинных ластах. Он всегда рисует мне после того, как побалуется, потому что считает, что тогда я сразу его прощу. Такой он умник. Ту открытку я держу на прикроватной тумбочке дома. Я всегда буду ей дорожить. Он подписал ее не маме, а Эллен Брук, водолазу.