Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 3 – Лорен Э. Рико

Он не помнил, что сделал.

Но что бы это ни было, это стоило ему его ребенка.

Наши дни

Существует ошибочное представление о том, что истина – изменчивая вещь, что она трансформируется и меняется в зависимости от окружающих ее обстоятельств. Но это не так. Истина – настоящая истина – так же непоколебима, как гора. Забудьте об «альтернативных фактах» или «субъективно воспринимаемой реальности». Истина – это истина, и никакое переписывание и редактирование, никакая наглая ложь, никакой плутовской вынос мозга не сможет этого изменить. Как когда-то написал Шекспир, «в конце концов правда выйдет наружу»^[5]. Это всего-навсего вопрос времени. И моя работа заключается в том, чтобы она «вышла наружу» раньше, а не позже.

— Как продвигается твоя работа по выявлению плагиата, Гэбби?

При звуке моего имени я отрываю взгляд от блокнота, лежащего у меня на коленях, в котором то делаю заметки, то, замечтавшись, машинально рисую чертиков. Выпрямляюсь на стуле – одном из тех, что стоят вдоль стен конференц-зала и служат дополнением к столу «для взрослых», за которым сидят редакторы, пишущая братия, фотографы и дизайнеры. Они здесь главные, а мы, простые смертные, находимся на периферии утренней планерки в редакции журнала «Флюкс».

Прочищаю горло и отвечаю Максу, нашему суперсексуальному и супербританскому главному редактору:

— Э-э-э… все путем. Проверила все процитированные Лисой источники и прочла относящиеся к делу книги – книгу Джейка Финнегана, а также те три, в плагиате из которых его обвиняют. Так что сейчас я просматриваю его предыдущие работы – хочу понять, является ли это единичным случаем или все это время он писал «франкенкниги» и до сих пор никто этого не замечал.

Все хихикают, кроме Лисы Малберри, автора статьи, о которой идет речь. Она морщит свой прелестный вздернутый носик.

— «Франкенкниги»? – повторяет она.

— Ну, как это было с Франкенштейном. – Она непонимающе смотрит на меня, и я поясняю: – С тем ученым, который создал из мертвых тел чудовище…

— Я знаю, кто такой Франкенштейн, – раздраженно перебивает Лиса. – И хочу спросить о другом – кто просил тебя копаться в его предыдущих книгах? Если бы я захотела, чтобы ты это сделала, я бы тебе так и сказала.

Несмотря на то что мы с ней работаем вместе уже три года, она, похоже, все еще воображает, будто я стажерка, которая должна ее обслуживать. Но это не так. Я специалист по проверке фактов, иными словами, моя работа заключается в том, чтобы прикрывать коллективную задницу нашего журнала, верифицируя всю информацию, содержащуюся в статьях таких примадонн, как Лиса Малберри, дабы убедиться, что все факты достоверны и могут быть немедля подтверждены. И да, я могу быть занозой в заднице – вечно хожу по пятам за авторами, расспрашивая о деталях, касающихся имен, дат и мест, – но они все обожают меня, когда мне удается представить доказательства, необходимые для того, чтобы на них не подали в суд.

Делаю вдох и стараюсь быть любезной, надеясь, что она поймет намек и в свою очередь будет сдержанной.

— Лиса, я просто говорю, что все не так однозначно, как можно было бы подумать. Обвинение очень серьезно. Мы можем уничтожить репутацию человека. Разрушить его карьеру. Поэтому я и хочу быть уверена, что то, что мы печатаем, соответствует действительности на все сто.