Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 29 – Лорен Э. Рико

— Дамы, я принес ваши напитки, – бормочет он и ставит на стол сначала вино, а затем две порции моего коктейля.

Слава богу.

Это невыносимо. И захватывающе. И ужасно. Причем все это одновременно. И спиртное – одна из тех немногих вещей, которая способна помочь мне справиться со всеми этими чувствами – причем быстро. Поэтому беру бокал и опрокидываю в себя янтарную жидкость еще до того, как Хавьер успевает отойти от нашего столика. Виски приятно обжигает горло, затем стекает вниз, тепло распространяется по груди до самых глубин моего организма; когда жидкость попадает в кровь, мои щеки заливает румянец.

— Итак, Гэбби, сдается мне, тебе в твоей жизни приходилось сталкиваться с какими-то красными флажками, тревожными сигналами – с чем-то, что не имело смысла или казалось подозрительным. Ведь в конце концов, двадцать пять лет – это немалый срок для того, чтобы быть в неведении, кто ты есть на самом деле.

Наши дни

Я давлюсь своим вином. Оно обжигает мое горло, жжет, стекая по пищеводу, заставляет меня кашлять. Прижимаю ко рту льняную салфетку и вскидываю другую руку в жесте, говорящем: «Погоди».

Черт побери, эта женщина не теряет времени, когда наносит удар.

— Сеньорита… – Официант подбегает ко мне с высоким стаканом ледяной воды.

Я хватаю стакан с благодарностью и делаю большой глоток. Вода со льдом одновременно унимает мой кашель и дает несколько секунд передышки, чтобы спрятаться от сверлящего взгляда Исабель.

— Спасибо, Хавьер, – выдавливаю я. – Всё в порядке. Честное слово…

Судя по его виду, официант не очень-то этому верит.

Когда он уходит, я откашливаюсь, выпиваю еще немного воды и теперь уже сама пристально вглядываюсь в лицо женщины, сидящей напротив меня. Мне нужно какое-то время, чтобы разобраться, и, если я не буду контролировать свои эмоции, они очень легко могут вырваться на волю.

Между нами однозначно возникла какая-то связь – но какая именно, я не знаю. Возможно, это просто дружеское расположение и больше ничего. Но также вполне возможно, что я придаю слишком большое значение всему тому, что происходит в данный момент, потому что хочу, чтобы это оказалось… чем-то особенным. Но чем именно? Я этого не знаю. Дружбой? Захватывающей историей, о которой я не смогу не написать?

Семьей?

Нет. Я немедля отбрасываю эту мысль.

У меня есть семья.

У меня была семья.

Кашляю еще несколько раз, прежде чем опять возобновить разговор.

— Извини. Так о чем ты говорила? – Мой голос все еще хрипит.

— Я спрашивала, не возникали ли у тебя когда-либо подозрения, что ты не та, кем всегда себя считала? Было ли что-то, вызывающее у тебя сомнения, или, может, какие-либо нестыковки в документах?

Она говорит об этом так же, как говорил Макс. Но теперь, когда она спрашивает меня во второй раз, мне становится ясно, откуда взялись ее вопросы. Исабель никого не обвиняет… она просто хочет узнать правду – и надеется, что, возможно, я помогу ей разгадать тайну исчезновения ее младшей сестренки двадцать пять лет назад. Кто-то из нас в самом деле должен предъявить этим идиотам из «ГенТим» иск за всю эту чертову хренотень!

Решаю уйти от ее вопроса и направляю разговор в другое русло.

— Все это… такой бред. Я имею в виду, что это связано с моей работой. Мы все отправили «ГенТим» образцы своих ДНК… Я согласилась участвовать в этом только потому, что надеялась найти живущих где-то дальних родственников, кузена или кузину…