Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 177 – Лорен Э. Рико

Альберто снимает с коробки из-под обуви крышку и достает из нее толстую пачку заклеенных конвертов. Переворачивает эту пачку, чтобы начать с самого низа… и делает то, что жаждал сделать более двадцати лет, – открывает нижний конверт.

Он достает из него письмо, написанное красивым ровным почерком с завитушками на плотной голубой бумаге. Между листками письма вложены фотографии с изображением изумительно красивой девочки с шелковистыми темными волосами и яркими синими глазами – глазами ее матери. Она сидит на высоком детском стульчике для кормления, и перед ней стоит маленький тортик с одной-единственной свечой. На одном из фото девочка запечатлена, когда она запихивает в ротик горсть воздушного белого крема.

Он чувствует, как по его лицу текут слезы.

Теперь, когда его малышка вернулась к нему и Исабельита тоже, они могут снова стать одной семьей. Нельзя отрицать, что, когда они соприкоснулись, их троих пронизал электрический разряд – как будто их соединило какое-то волшебство. И в тот миг Альберто понял, что тяготевшая над ним кара небесная наконец окончена и его грехи прощены.

Глядя на письмо в своей руке, он понимает, что это только начало. Здесь десятки таких писем, остававшихся нераспечатанными все эти годы, – десятки дней рождения, празднований Рождества, школьных спектаклей, каникул, церемонии окончания школы и университета. Они находились здесь, ожидая его – ожидая того времени, когда он будет чист от наркотиков и трезв. Времени, когда он смиренно и искренне раскается. Только Бог мог определить, когда это произойдет.

И теперь это произошло.

Альберто надевает свои очки для чтения и начинает медленный процесс расшифровки каждого из писем Люси, написанных по-английски – на языке, который он учил все последние несколько лет специально ради этого момента. Момента, когда он наконец сможет познакомиться со своей собственной дочерью. Им надо наверстать столько лет.

И это начнется прямо сейчас.

Наши дни

Час уже поздний, когда он заканчивает всю свою бумажную работу и потягивается так, что его стул отклоняется назад. Встав, он собирает документы в стопку и стучит ею по столу, пока она не становится идеально аккуратной и ровной. Он кладет стопку в манильскую папку, а ту – в картонную коробку для архивного хранения документов. Смотрит на папку в последний раз, после чего накрывает коробку крышкой. Его коллеги часто шутят, что из одинаковых картонных коробок, сложенных в штабель в его офисе, можно выстроить небольшую стену.

Днем он работает над расследованием текущих дел, но после окончания рабочего дня, в неурочное время, закатав рукава рубашки и ослабив узел галстука, он роется в этих коробках, в каждой из которых содержится нераскрытое дело из прошлого. Без достаточных людских ресурсов эти «висяки» собирали пыль – заброшенные и забытые, – пока не появился он.

Эти дела преследуют его в сновидениях, пробуждают от беспокойного сна, дрожащего, в поту. В таких случаях Хилари прижимает его голову к своей груди, гладит по волосам и шепчет успокоительные слова, пока его сердце не перестает частить. Хилари никогда не жалуется на те вечера, когда он оставляет ее одну, чтобы она укладывала детей сама, и ставит тарелку с его ужином в микроволновку, когда он возвращается. Она никогда не задает вопросов о том, где он был и что делал, потому что не хуже мужа знает, что каждая зацепка, которую он находит, дарит ему еще несколько минут покоя. Он надеется, что когда-нибудь эти минуты сложатся вместе и позволят ему проспать всю ночь.