Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 157 – Лорен Э. Рико

Я смотрю на свою сестру, которая кусает нижнюю губу и так крепко сжимает край стола, что костяшки ее пальцев мало-помалу белеют. Для нее это момент истины больше, чем для кого-либо другого. Она уже знает, что ее жизнь была обманом. А сейчас становится ясно, в какой огромной степени она была обманом.

Глядя на нее через стол, я понимаю, что эта девушка стала мне дорога еще задолго до того, как наше родство было доказано и сделалось одним из этих ее неоспоримых «фактов». Интересно, чувствует ли она то же самое?

Едва я подумала об этом, как Гэбби протягивает через стол руку ладонью вверх и подает мне. Ее взгляд встречается с моим, и она без слов говорит мне, что все прощено и все забыто. Наши жестокие слова и опрометчивые поступки остались в прошлом. Я соглашаюсь с ней, просто один раз кивнув. Беру ее руку и крепко сжимаю.

— А теперь давайте выкладывайте, – говорю я. – Мы готовы.

Детективы переглядываются, и я понимаю, что у них на уме есть что-то еще.

— Прежде чем мы начнем свой рассказ, нам бы хотелось узнать, что вы, дамы, намерены сделать с этой информацией, – говорит Ранья.

— Что вы имеете в виду – в каком смысле «что мы намерены с ней сделать»? – спрашивает Гэбби, и ее брови хмурятся.

— Я имею в виду, собираетесь ли вы обратиться к средствам массовой информации – таким, например, как «20/20» или шоу Опры? Планируете ли вы написать обо всем этом книгу разоблачений или продать эту историю Голливуду… или сделать еще что-то в этом же роде?

Слегка пожав плечами, я предоставляю право ответа на этот вопрос девушке, сидящей напротив меня. Моей сестре.

Она делает шумный выдох, обдумывая, что сказать.

— Честно говоря, я не знаю, – признается она. – Думаю, это зависит от того, что вы собираетесь сообщить нам об этом деле. Но даже после этого нам надо будет это обсудить – Исабель и мне. Это ее жизнь – ее история в такой же мере, в какой и моя.

Я удивляюсь, почувствовав, что к моим глазам подступили слезы, и мне приходится смаргивать их.

Бог ты мой, я вела себя с ней так скверно, а она так трепетно относится к моим чувствам. Как же она добра и чутка.

— Что ж, это разумно, – соглашается Ранья и энергично кивает. – Мы к этому еще вернемся. Вот еще один документ, который вам необходимо увидеть, мисс Ди Марко. – Он достает еще один конверт и протягивает ей. Она отпускает мою руку, чтобы открыть его, пока он продолжает: – Мы провели кое-какую работу по изучению происхождения свидетельства о рождении Гэбби. – Он показывает подбородком на бумагу, которую она читает. – Во всяком случае, одного из свидетельств.

Хмурясь, она протягивает бумагу мне через стол, чтобы я могла ознакомиться. У меня есть настоящее свидетельство о ее рождении – то, в котором значатся имена наших родителей, а сама она зовется Марианой Круситой Руис. А это свидетельство о рождении могло бы с таким же успехом принадлежать какой-нибудь посторонней женщине – в нем значится имя Габриэлла Грейс, и ее родителями объявляются Мак и Люси Ди Марко. Но есть в нем еще одна деталь, которая привлекает мое внимание.

— Почему в качестве места ее рождения здесь фигурирует Доминиканская Республика? – спрашиваю я, показывая указательным пальцем на графу, о которой идет речь.

— Мигель… – Ранья передает мяч своему партнеру. – Это ты летал туда, так что думаю, ты и должен разъяснить все это.