Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 124 – Лорен Э. Рико

— Исабель, думаю, тебе следует замолчать. Прямо сейчас. До того, как ты скажешь что-то такое, чего не сможешь взять назад.

— Ого! – восклицаю я с таким смаком, что у меня начинает еще больше болеть голова. Хотя в данную минуту мне на это плевать. – Я что, задела тебя за живое? Брось, Гэбби, не можешь же ты в самом деле ожидать, что я поверю, будто эти твои Люси и Мак и впрямь были такими идеальными, какими ты их выставляешь. – Пытаюсь передразнить ее, но получается не очень: – Они были такими чудесными людьми, – сюсюкаю я. – Такими скромными и чистыми. Просто учительница и коп.

— Перестань! Сейчас же! – Ее предостережение звучит тихо, но свирепо.

— Коп! – повторяю я и смеюсь. И смеюсь. И смеюсь.

— Что? – резко вопрошает она, утратив хладнокровие. – Что в этом смешного?

У меня уходит несколько секунд, чтобы перевести дыхание, и к этому моменту от смеха по моему лицу текут слезы.

— Просто это такая… такая… ирония!

— Черт возьми, какая муха тебя укусила, Исабель? О чем ты толкуешь? В чем тут ирония?

Я хватаю ртом воздух, хриплю и опять хватаю ртом воздух, беру с прикроватной тумбочки салфетку и трубно сморкаюсь.

— Понимаешь, он был коп, – отвечаю я, все еще сжимая салфетку, и воздеваю руки к потолку. – Коп. – И, когда она вместо ответа просто сердито смотрит на меня, продолжаю: – Его работа – суть его карьеры – заключалась в том, чтобы поддерживать закон, ловить преступников и привлекать их к ответу.

— Насколько я понимаю, это и есть общее описание работы полицейского… – раздраженно напоминает она.

— Но он совершил одно из самых серьезных преступлений из всех, какие только есть.

Гэбби устремляет на меня положительно убийственный взгляд. Я прошла точку невозврата. Теперь на ее лице нет ни капли доброты или сочувствия, а есть только колючий лед, который так часто предшествует раскаленной магме ярости. Вот вам и ирония…

— Мой отец, – начинает она тонким тихим голосом, – не был преступником. Как и моя мать. И тебе не мешало бы уяснить этот факт.

— Итак, факты… – раздумчиво говорю я. Но я ни о чем не раздумываю. Если бы я сделала это, то сразу сдала бы назад, извинилась и постаралась сгладить ситуацию. Но я ничего не делаю. Вместо этого я просто пру дальше, пру как танк. – Что ж, тогда давай посмотрим на факты, лады? Семимесячную девочку крадут прямо из ее прогулочной коляски. Затем она исчезает на четверть века, чтобы появиться вновь в качестве успешной уравновешенной молодой женщины, которая была воспитана в Утопии, в США, идеальными мамой и папой. Они даже сохранили сувенир, напоминавший им о ее похищении, – один-единственный розовый носочек. Так что, если я правильно понимаю, – а я уверена, что так оно и есть, – речь идет о похищении ребенка, о провозе его через границы штатов, о подделке документов…

— Исабель, – рычит Гэбби, предостерегая меня.

— Вряд ли такого поведения можно было ожидать от правоохранителя-профессионала…

— Ты должна заткнуться. Прямо сейчас.

В ее голосе звучит сталь, но мне плевать. Тут я и осознаю, что это назревало уже давно – этот процесс начался еще до того, как я встретилась с ней.

— Разумеется, я понимаю, почему тебе хочется сделать вид, будто этого никогда не было. Я имею в виду вот что – только посмотри, как хорошо все для тебя обернулось! Брекеты и девочки-скауты, верховая езда, элитная частная школа, семейные поездки за границу… – Я смутно осознаю, что уже переступила границу дозволенного. Но на данный момент я уже так далеко зашла, что проще идти дальше, чем повернуть назад. – Да, думаю, я тоже могла бы не обращать внимания на тот факт, что люди, воспитывавшие меня, были уголовными преступниками, если бы мне довелось прожить такую жизнь, какая была у тебя.