Книга Возврату не подлежит, или Дракон для попаданки, страница 36 – Лана Морриган, Ольга Кабацкая

— Орки предупредили, — не стал утаивать я, проигнорировав первый вопрос своей пары. — Их магия гораздо шире, как оказалось. Про общение с духами и навыками прорицательства я знал и раньше. Не могу сказать, что отношусь к этому серьёзно, но, — я едва заметно усмехнулся. — Когда дело касается той, без которой не представляешь своей жизни, то к любому предупреждению относишься со всей возможной серьёзностью.

Мои слова попали в цель. Я заметил на щеках Станиславы появился так полюбившийся мне румянец.

Да, я обещал ей отвечать честно на вопросы.

Но не обещал не пытаться уйти от ответа.

Сейчас я перепроверял всех, кто участвовал в отборе на предмет затаенной обиды в сторону Станиславы.

Я не соврал, это версия пока является основной и рабочей.

Но…

Был крохотный вариант того, что причина нависшей над Станиславой угрозы крылась во мне.

В Айзеке Скалистом.

Нас невозможно связать. Нереально понять, что эта девушка – моя пара.

Но…

Вот это самое “но” не давало мне покоя.

И эту версию тоже необходимо было проработать.

— Позволишь проводить тебя? — подав Станиславе руку, я дождался, пока она вложит свои нежные пальчики в мою ладонь. — Я обещал леди Макаровне вернуть тебя домой.

— Я так за тебя испугалась, моя брусничка в сахаре, — Анфиса объемной попой сидела на моей подушке совершенно без зазрения совести и эмоционально жестикулировала, размахивая блестящими копытцами. — Он был такой страшный! Такой страшный! Зеленый! В плаще! Я подумала — все! Гоблины вошли в столицу. Как тогда, — с этими словами она затаила дыхание, явно ожидая вопроса.

— Когда? — поинтересовалась я из вежливости, расчесывая волосы и поглядывая на зачарованную бумагу.

Перед тем, как Айзек ушел, проводив меня домой, он пообещал написать перед сном. Поговорить спокойно у нас не получилось. Вначале помешал Аскольд, позже мои эмоции, а еще позже — эмоции бабули и Анфисы.

Не прошло и десяти секунд после нашего возвращения домой, как в гостиную вбежал гувернер уходя в занос на повороте и тараторил, тараторил, тараторил, прикладывая лапки то к сердцу, то ко лбу, то к животику. Из всего этого многообразия я поняла — обо мне беспокоились. Ба зашла минутой позже, но говорила она еще больше, упрашивая Айзека не увольнять прислугу. Приводя немыслимые аргументы и беря ответственность за произошедшее на себя.

— В Гоблинскую зиму, — заговорила Анфиса устрашающим тоном. — Они вышли из своих пещер перед самым празднеством смены года. Прямо в канун Королевского бала. Выбрали идеальное время, чтобы спрятать свою уродливую внешность за плащами и праздничными масками.

— Звучит как рождественская страшилка, — хмыкнула я, продолжая разбирать пряди и проходиться по ним щеткой.

— Не знаю, что такое “рождественская”, но та зима запомнилась всем. И когда я увидела его высочество с зеленым лицом… — Анфиса округлила глаза и вытянула мохнатые губки. — У-у-ужас сковал лапки и сердце, — она изобразила обморок, естественно на моей подушке. — А когда пришла в себя, чуть не умерла от страха.

— А как же гоблины осмелились прийти в столицу? — спросила я, вспоминая устрашающую внешность драконьей ипостаси Айзека.

— Ненависть оказалась сильней страха, — изрекла Анфиса с умным видом. — Это давняя вражда. Все началось в то время, когда еще драконы и гоблины делили пещеры Белых гор. Сильные драконы всегда считали гоблинов паразитами. Те держались поблизости жилища драконов довольствуясь тем, что могли стащить. Грабили кладовые и склады. И их особо не трогали, как люди не трогают мышей, но все изменилось, когда один из гоблинов зашел в королевскую пещеру. Королева и наследник спали. А король того времени застал врага с занесенным кинжалом над его любимой. Шесть дней и семь ночей король и другие драконы исследовали Белые горы, — тут зверушка характерным жестом провела лавандовым копытцем вдоль горла. — С этого дня гоблины и драконы — злейшие враги.