Книга История попаданки. Из графини в служанку, страница 50 – Лана Легкая, Ольга Кабацкая

Эдрик со звоном подбросил кошель.

— Не понял, что такое копейки?

— Да не важно.

— Это все мое?

— Наше. Я не вычел проценты. Но! – он потянул за шнурки, высыпав содержимое на ладонь. – Я сегодня понял, что наша академия полна жуликов, хвастунов и лентяев. Сам секрет я смог продать лишь двум магистрам. Студенты же хотят уже в виде готового зелья.

— Ха, – фыркнула я.

— Угу, – он пересчитал круглые металлические монетки, завис на секундочку, глядя в угол комнаты. – С тебя два себа и три ауро.

Хм, надо запомнить, что серебренные монетки – это себ. А вон те невзрачные – ауры.

— А это как называется? – спросила я, взяв золотистую прямоугольную пластинку.

— Оро, – без каких-либо вопросов и удивления ответил Эдрик. – Высший номинал. Их чеканят другой формы, чтобы невозможно было перепутать. Говорят, оро поменяло форму, когда казначей в изрядном подпитии оставил в ресторации небольшое состояние.

— Ого!

— Ну это сказки. Смотри, – он положил три в ряд. – В Оро сто себов. В себе…

— …Сто ауро.

— Да, – согласился он.

Как мне хотелось узнать, что я смогу купить на эти монеты, но решила больше не привлекать внимания.

— Спасибо, – я убрала мешочек в ящик тумбы.

— Тебе спасибо. Мне определенно проще будет учиться, – сообщил он, почти рухнув на стул и вытянув ноги.

— Напряженка с деньгами? – спросила я и тут же спохватилась: – Извини, если я лезу не в свое дело.

— Все нормально. Отец не считает профессию лекаря достойной. И его слова звучали примерно так: “Ты не получишь ни ауро на свое содержание. Хочешь быть лекарем – будь им. Но за свой счет”.

— Знакомая ситуация, – хмыкнула я. – Вот мне… – я зависла, пытаясь вспомнить кто и когда мне что-то сказал, но все тщетно. Я понимала Эдрика и, казалось, что в моей прошлой жизни был подобный пример, но не смогла вспомнить. – А кем отец тебя видит? – спросила после недолгого молчания.

— У него мельница. Он хотел, чтобы я отправился на бытовика.

— М-м-м, понятно. Но разве лекарь не престижней? – поинтересовалась я осторожно. Вдруг в этом мире не особо и ценят собственную жизнь, и свежая выпечка с утра в приоритете.

— Бесполезно ему это объяснять. Отец… мельник. Отец моего отца – мельник. Отец отца моего отца – мельник. Отец отца отца моего отца – мельник!

— Да-да, я поняла, – поспешила успокоить, беспокоясь об артикуляции Здрика. Так можно и язык завязать узлом.

Парень передернул плечами, тряхнул руками, взглянул на меня, улыбнулся.

— Не буду больше портить тебе настроение. Я могу? – он указал на стену, где еще красовалось панно от Фублика.

— Конечно-конечно. Можешь снять все.

— Нет, не нужно. Мне негде его хранить. А у тебя круглосуточная стража в комнате.

Фамильяр подал голос, издав из себя гордое:

— Плюп!

Вскинув брови Эдрик указал ладонью на кровать, донося без слов: “О чем я и говорил”, взял новую партию для продажи, попрощался, обещая зайти через пару дней и беззвучно закрыл за собой дверь.

— Бабосики, – я прошептала радостно, потирая руки. Вот кто говорит, не в деньгах счастье – нагло врут. Очень трудно быть счастливым, когда ты не можешь купить себе лишнюю пару обуви. А мне хотелось сапожки как у эльфийки и пару домашних тапок. А пока в моем распоряжении были свадебные туфли и форменный ботиночки. Когда придет Араделис обязательно поинтересуюсь, что можно приобрести на вырученные средства. И! – я спохватилась и, достав перо и бумагу, сделала пометки по поводу местной валюты.