Книга Попаданка для проклятого герцога, или Я ваш семейный доктор!, страница 108 – Лана Морриган, Ольга Кабацкая

Десять лет спустя…

* * *

— Нет, производство гелей нужно сворачивать, – покачала я головой, вчитываясь в отчёт.

— На них есть спрос, – не согласился со мной Мил, лапками двигая ближе ко мне один из заказников. – Вот, видишь? Двести порций с ромашкой, это ждут в столице. Сто с розовым маслом и по пятьдесят с ванилью и мёдом.

— Вот только половина бутылочек в пути разобьётся, – напомнила я ему. – И если мы срочно не изобретём пластик, чтобы отливать нормальные бутылки с крышечками… мы уйдём в минус.

С упаковками для мыла было проще. В разы! Я с нотками ностальгии вспоминала, как мы с Милкилинтом сначала упаковывали мыло в красивую бумагу и перевязывали яркими лентами. Затем стали использовать ткань с вышитыми на ней инициалами леди Карины Грегуар Гарнетт. Я и подумать не могла, что наше мыло станет настолько популярным! Заказы сыпались один за другим! К счастью, рядом со мной был Ройд, который и не думал мне что-то запрещать и останавливать. Наоборот, мой супруг поддерживал и помогал. Без него у меня не получилось бы открыть первые несколько лавок с нашей продукцией. Правда, сейчас ассортимент стал несколько шире. Кроме мыла у нас появились сухие шампуни, зубные порошки, линейка кремов, скрабов и вот – гели для душа… Вернее, жидкое мыло. Всё же душем в этом мире могла похвастаться только я. Я улыбнулась, вспомнив вытянувшееся от удивления лицо кузнеца, когда я принесла ему схематический набросок «летнего душа».

Вот только с гелями возникли непредвиденные трудности. Их нельзя было упаковать в бумагу или ткань, а стеклянные бутылочки плохо переживали перевозку. Мы уже что только не делали! Прокладывали тканью, бумагой, паклей и даже сеном! Всё равно половина умудрялась разбиться.

— Мамочка, ты здесь? – в дверь просунулась любопытная мордашка Ванессы.

— Да, моя зайка, – улыбнулась я дочери, замечая появление ещё одного хитрого личика. – Солнышки, а вы разве не должны сейчас быть с папой?

Двойняшки захихикали, переглянувшись.

— Папа рычит, – поделилась со мной дочка.

— Вот так: «Р-р-р-р!», – изобразил мне сын, и стоит признать, получилось у него очень похоже.

— Ему не понравилось письмо, – продолжила Ванесса.

— С печатью короля, – вторил ей Эндрю.

— Та-а-ак, – протянула я, захлопывая книги, и встала из-за стола. – И что этому… наидостойнейшему правителю понадобилось? – озвучивала я свои мысли, расправив складки на юбке, и направилась к двери.

— А папа сказал, что он индюк, – хихикнул сын.

— Ощипанный, – вторила ему сестра, не растерявшись от укора в моих глазах: – Так папа сказал!

— Это не значит, что нужно повторять, – напомнила я ей о манерах, беря двойняшек за руки и ведя по коридору. – Папа внизу?

Получив слаженные кивки, я чуть ускорила шаг.

Последний раз индюка мы видели на нашей свадьбе. Никогда не забуду, как он выкатывался из кареты. Что ему могло понадобиться от Ройда? Сомневаюсь, что что-то хорошее, иначе бы любимый не рычал. После снятия проклятья он владеет своей пушистой сущностью и редко позволяет зверю проявляться без необходимости.

Кажется, в последний раз он рычал и частично менял ипостась, когда двойняшки появились на свет. Я и сама ужасно нервничала, если честно. Тут и первые роды, и понимание того, что будет двойня. И мир, в котором понятия не имеют о том, что такое эпидуральная анестезия…