Книга Мгновения, страница 6 – Mary Hutcherson

— Хочешь рассказать мне? Станет легче, вот увидишь.

Она недолго молчит, потом нерешительно кивает и, не выпуская меня из объятий, садится повыше.

— Все эти люди: распорядители, стилисты и менторы, все они напали на нас! Ты спрятал меня под тряпками в лодке, а сам не успел. Они… они убили тебя, Финник! — она испуганно заглядывает в мои глаза, продолжая плакать. — Я видела, как они убили тебя. Я сидела и смотрела, как ты умирал, — она отворачивается и прячет лицо в ладошках.

— Тише, Энни, посмотри на меня, — я убираю ее руки от лица. — Видишь? Я жив. Я тут, с тобой. Никто не хочет нашей смерти. После Игр всегда снятся кошмары, ты же знала это. Сколько раз я будил тебя за то время, что мы знакомы? — она немного успокаивается, но слезы все равно продолжают бежать по ее щекам, и тогда я начинаю говорить то, что всегда спасало меня и ее. То единственное, что осталось у нас. То, что у нас никто не отнимет. — Я с тобой. Я не отпущу твою руку. Закрой глаза и тоже не отпускай меня. Только закрой и вспомни, что ты не одна. Мы вместе — это сильнее смерти и страха.

Последнюю строчку она проговаривает вместе со мной.

Проходит не меньше десяти минут, прежде чем она снова может говорить.

— Это вообще когда-нибудь закончится? — ее голос пропитан страхом.

Я глубоко вздыхаю. У меня просто нет права сказать ей правду, но и врать я тоже не могу, поэтому просто говорю:

— В любом случае, я всегда буду рядом.

Она тоже вздыхает.

— Я так и знала…

* * *

Через пару часов, когда Энни уже спит, я тихонько прокрадываюсь в свою комнату и тоже засыпаю.

Будят меня несколько женских голосов и запах чего-то вкусного. После такого сна, спать хочется еще сильнее, но голод все же заставляет меня подняться и начать этот день.

После душа я спускаюсь на кухню и вижу там Энни, которая помогает Мегз что-то готовить. Первой меня замечает наш бывший ментор.

— Мы не слышали, как ты встал, мальчик мой, — она улыбается и, честное слово, в доме становится светлее.

Я подхожу к ним и вначале чмокаю старушку в щеку, а потом прижимаю к себе Энни:

— Все хорошо? — шепчу ей я.

— Да… — она вздыхает. — Мегз сказала, что ты совсем исхудал, потому что я морю тебя голодом. Так что сегодня нас ждет вкусный обед.

— Ммм, я уже предвкушаю это, — говорю я и замечаю, с какой лаской на нас смотрит та, благодаря которой мы еще живы.

— Мои дети не должны быть тощими как селедки! — Мегз показывает пальцем на худенькую, хрупкую Энни, а я улыбаюсь, в очередной раз услышав, как она называет нас «своими детьми».

— Я же не виновата, что от природы тощая как селедка! — смеется Энни и выпускает меня из объятий, возвращаясь к готовке.

— Ничего, ничего. Буду почаще к вам заходить и подкармливать. Мои фирменные пирожки твою «природу» мигом переделают!

Я отворачиваюсь и смотрю в окно: солнце светит ярко, но волны слишком высокие для того, чтобы рыбачить. Соседские дети играют с котенком и так заливисто смеются, что я тоже улыбаюсь и представляю, как через несколько лет мы с Энни тоже заведем ребенка.

Но потом перед глазами встает сцена Жатвы. Ребенок двух победителей — лакомый кусочек для Капитолия. Я вздрагиваю и отворачиваюсь от окна, только лишь стоит подумать о том, что мой сын или дочка попадут на арену.

Мегз, которая, кажется, читает мои мысли, замечает мою реакцию и грустно кивает. Она уже говорила, что пока существуют Игры, мне нельзя заводить детей. Плюс она слишком переживает из-за Энни, потому что и без того с детства запуганная девушка теперь устает даже от обычной прогулки до берега или от долгого разговора. Каждую смерть она переносила слишком тяжело. Сама пару раз была на волоске от гибели. Потеряла единственного друга, но в конце чудом спаслась.