Книга Ошибка выбора?, страница 9 – Галина Осень

Утром за завтраком Давина решила вести себя скромно, не напоминать Норману о ночном разговоре и вообще притихнуть на время. Она вдруг вспомнила сколько нарядов и украшений подарил ей высокопoставленный любовник, сколько её родственников поправили своё положение, благодаря его протекции и решила, что терять его расположение крайне невыгодно. Но она по глупости, кажется, это сделала. Ну, кто её дёргал за язык с этой помолвкой?! Помнила же всегда: как только любовница Гранта заговаривала о браке, она переставала быть его любовницей. Держалась ведь два года! А тут, как пелена упала: голова совсем перестала трезво думать. Как исправить положение Давина пока не понимала, но очень хотела это сделать.

Поэтому к столу вышла сама скромность и добродетель. Никаких покрикиваний на слуг, никаких резких жестов. Никаких намёков на страсть и никаких призывных взглядов, которыми она обычно награждала своего тера. Строгость, скромность, приличия. Но… поздно.

— Тери Давина Мэтисон, - отбросив салфетку, Норман встал из-за стола и обратился к женщине. – Прошу вас после завтрака пройти в кабинет.

Давина посмотрела ему вслед затравленным взглядом и поняла, что её пребывание в доме тера завершено. Но она всё же нашла в себе силы, не показывая разочарования, закончить завтрак и спокойно пройти в кабинет.

— Присаживайся, Дави, - встретил её Норман вполне приветливо. - К сожалению, наш с тобой договор подошёл к концу. Король требует моего участия в брачнoм магическом отборе. И в этом году я, видимо, соглашусь. Сама понимаешь, что в этом случае ни о каких посторoнних женщинах в моём доме не может быть и речи. Можешь взять из своей комнаты, всё что захочешь. Надеюсь, что к вечеру oна будет свободна. Да, чуть не забыл, - мужчина протянул Давине чек королевского банка. - Это тебе. Прощай, дорогая.

— До свидания, Норман, – сделала женщина упор на первое слово, сдаваться так просто oна не собиралась и если не вернуть потерянное, то отомстить она была готова. «Пoсторонняя женщина! – билась у неё в голове остро задевшая фраза. - Это я-то посторонняя?!»

Коляска, в которой ехала Мила, катила мимо аккуратных домиков и огородов, мимо работающих в поле людей, мимо пасущейся на ближайшем склоне отары овец с прибившимися к ним несколькими коровами, и абсолютным диссонансом этим мирным картинам выступали развалины сгоревших и разрушенных домов, заросших бурьяном огородов, у которых не осталось хозяев и до которых неизвестно когда дойдут руки посторонних людей. Война.

«Это здесь, недалеко от бывшей столицы, ещё не всё убрали, а в нашей глуши какие картины я увижу?» - с тревогой размышляла Эмилия. Но решимость помoчь своим людям у неё не пропала. С усмешкой она заметила, что называет окраину княжества, где родилась девочка, «своей» землёй, а людей, оставшихся там – «своими» людьми.

Пока Эмилия размышляла о будущем, их коляска въехала в пригород Альвы – бывшей столицы княжества, а теперь столицы Горной провинции. Альва – оказалась неожиданно многолюдной и шумной. На узких улочках с трудом разъезжались экипажи, кругом туда-сюда сновали мужчины и женщины. Их одежда выдавала в них представителей наёмного труда. Но ближе к центру стали встречаться и богато одетые горожане. Правда, их было очень немного. Война.