Книга Двое на новых рубежах, страница 71 – Галина Осень

До свадьбы оставалось несколько дней. Изменить, а тем более отменить, ничего уже нельзя. Да и стоит ли?

С женихом Джемма больше не встречалась до самого дня свадьбы. Видеть довольного и удовлетворённого герцога ей совсем не хотелось.

За день до свадьбы приехали подруги с мужьями. Во дворце Игнация стало людно и шумно. Джемма на людях старалась поддерживать общий настрой радостного ожидания, никому, даже Марси, не рассказывая о своих переживаниях. Зачем? Со всем она может справиться сама и не стоит портить праздник.

В день свадьбы не случилось ничего неожиданного. По традиции, голову невесты покрывал тончайший непрозрачный платок, и это обстоятельство радовала Джемму, потому что, несмотря на волевые усилия, в её глазах, красных от бессонницы, таилась печаль, а вовсе не радость.

Однако герцог, кажется, почувствовал состояние княжны. Не раз в храме и за столом он бережно дотрагивался до руки Джеммы и спрашивал всё ли в порядке. Она отвечала коротким «да» и замолкала. Джемма надеялась, что, проводив её в супружеские покои, герцог вернётся к гостям. А она, наконец, сможет остаться одна, но…

Их уход произошёл даже раньше, чем предполагала княжна. Герцог просто встал после очередного поздравления, взял жену за руку и, пожелав гостям хорошего праздника, повёл её наверх. В покоях он прежде всего отпустил слуг, запер дверь и только потом подошёл к жене.

— Разрешишь? – спросил он, поднимая край покрывала. – До самого храма думал, что ты с кем-то поменялась или надумаешь сбежать. Но в храме немного успокоился: магия богини не позволит обмана. … Какая же ты у меня красавица, Эми… Как давно я хотел это сделать…

Герцог склонился к ней, и губы Джеммы ожёг горячий и неимоверно сладкий поцелуй. Первые мгновения она ещё держалась и пыталась сопротивляться:

— А как же Кристелла… ты же не любишь… может, договоримся….

А потом стала не до этого. Волны наслаждения и желания накатили, не отпускали, и Джемма остатками разума решила: – Какого чёрта! Пусть будет, как будет… Она только ловила прерывистое дыхание мужа, слушала его горячечные признания и поражалась, какая была дура…

— Я мечтал об этой ночи уже несколько месяцев, неуловимая моя, – Стефан прихватывал её мочку уха и с причмокиванием посасывал её. – А ты только дразнила моё возбуждение и испытывала моё терпение, моя деловитая министерка. Или как правильно сказать: мужчина – министр, а женщина?

— Тоже министр, – прошептала Эми. – Прости, я даже не подозревала о твоих чувствах…

— Сам виноват… Игнац предупреждал, что женщины любят ушами… Мне не доводилось раньше добиваться любви… прости…, – и снова поцелуи, ласки, объятия…, – Иди ко мне, любимая.

— Любимая?

— Самая любимая, гордая и независимая птичка, долгожданный подарок судьбы…Счастье моё, – приговаривая, герцог мягко, но настойчиво освободил Джемму от одежды. – Не бойся, любовь моя, я буду бережен.

— Но… разве тебя не ждут?

— Мне никто не нужен, даже, если кто-то ждёт. Зато я жду тебя, твоего ласкового, а не настороженного взгляда, жду твою улыбку, доброе слово… Это я жду не дождусь тебя в свои объятья и больше никого не хочу знать и видеть. Прости за твои сомнения и недоверие, любимая. Я исправлюсь.

— Я верю. – как в тумане призналась Джемма, потому что ясно думать уже не могла, прижатая горячим телом мужа к шёлковым простыням.