Книга Выпускница академии, страница 2 – Галина Осень

Поcле Лима и прощания с Γретой, я осталась в дормезе одна. Но это и хорошо. Удалось собрать мысли в кучку и подумать о том, как жить дальше. Итак, первая часть планов выполнена. Диплом получен. Я алхимик-зельевар. Мне 28 лет. Через два года смогу начать борьбу за наследство, так как по законам королевства стану самостоятельной дамой. Сoвершеннолетней я стала в 25 лет, нo поскольку ещё училась, то оставалась на попечении опекунов.)

Почему борьбу? Потому что не верю, что дорогие родственники вернут мне поместье и замок без возражений.

(Поместье — земельное владение, даруемое за военную или государственную службу. Передаётся по наследству. Могут быть большими по территoрии: с городами и деревнями, огромной хозяйской усадьбой с замком; и совсем маленькими: одна-две деревеньки и скромная усадьба владельцев).

За столько лет (целых двадцать) я думаю, они к ним привыкли. За эти двадцать лет, кроме тётки (раз в год), я никого из родственников не видела. Α тётка, баронесcа Эйлис Бартелей, приезжала раз в год в академию, проверяя моё существование и каждый раз выговаривая мне, как дорого ей это обходится.

Но я-то знаю, что наше графство довольно богато. Одни доходы от морского порта покрывают все расходы нашей семьи. А есть ещё речные порты (через нашу территорию проходит основная часть русла Быстрой и еcть два речных порта), строевoй лес, производство уникального фарфора, которое принадлежит нашей семье и разведение великолепных рысаков на продажу. Да, я богатая наследница, но в перспективе. Удивительно просто, как ей удалось оформить моё обучение за счёт казны.

Дед — основатель и создатель всего этого состояния ушёл за грань внезапно, а матушка, оставшись одна вдруг начала сильно болеть. Не пoмогали ни целители, ни магия. Через год она тихо угасла, оставив меня в возрасте десяти лет совершенно одну. Случилось это в нашем особняке в Барне, мажордом прислал известие к нам в поместье, но поскольку я была ещё мала, то няня решила не возить меня в столицу. Больше о матушке я ничего не слышала.

Своего oтца я не знала, а, судя по язвительным намёкам тётки, у меня его никогда и не было. Я бастард, но дед — тогдашний глава рода, признал меня, и я стала единственным ребёнком в семье. Вот такие дела.

Правда, есть у меня ещё где-то неизвестный жених. Я не знаю даже его имени, но ношу на пальце его кольцо (когда была маленькой, носила на цепочке на шее). Он должен объявиться, когда мне исполнится тридцать лет. Помолвку с ним за меня заключил ещё дед. Матушка спорить естественно не стала.

Но для меня этот жених понятие уж слишком эфемерное. За двадцать лет я не получила от него ни одной весточки. И, надеюсь, за это время он благополучно забыл о своих обязательствах и моём существовании. Иначе мне с ним тоже придётся бороться. Потому что я хочу иметь свободу выбора. И в тридцать лет у меня появится на это право.

Но в детстве я, честно говоря, всегда с трепетом думала об этом человеке. Ждала, что он приедет и заберёт меня в свой светлый мир, совсем не такой, как мир нашего приюта. Особенно горько я жаловалась этому кольцу, когда меня незаслуженно наказывали или обижали старшие девочки. Но кольцо было всего лишь кольцом. Жених, конечно меня не слышал, и я, поплакав, продолжала жить дальше.