Книга Измена. (Не) фригидная жена, страница 99 – Алиса Маис

— Ты лжешь, — говорит Дамир, но его слова звучат почти как вопрос, а не утверждение. Он отодвигается, продолжая смотреть на отца в упор. — Где она?

— Я же сказал.

Дамир нутром чувствует, что отец втягивает его в какую-то игру. Но что он пытается этим добиться? Мог ли он сказать правду. Дамир понятия не имеет, были ли у Виталины предпосылки для преждевременных родов. И существуют ли эти предпосылки… Но если Вита рожает…

Дамир знает, где ее искать.

Черт возьми, если она рожает, то зачем он вообще разговаривает с отцом?

Дамир знает, где ее найти!

Отец отвез Виту в родильный дом, наверняка приватный, потому что государственную медицину отец презирает, и приехал сюда. Дамир нажимает на экран мобильника и вводит поисковый запрос.

Что ж… Город небольшой и помимо государственного роддома здесь есть частные клиники, Дамир в курсе, ведь они с Виталиной тоже планировали роды. Осталось уточнить адрес. Одна клиника находится в десяти минутах езды от ЗАГСа, вторая — на краю города, ясно.

Дамир выключает экран, достает из сумки распечатанные бумаги, и бросает их на стол пафосным жестом, фактически прямо в руки отцу. Тот поднимает глаза на сына.

— Если ты хоть пальцем Виталину тронешь… Если еще когда-нибудь появишься на пороге моего дома или попытаешься выйти с ней на контакт… Если хотя бы посмотришь на мою дочь, я опубликую все твои секреты. Это, — он кивает на бумаги, — анонс. Приятного аппетита вам.

И — не случайно — толкнув стул Сергея, Дамир почти бегом встает из-за стола и выходит из кафе. Он найдет ее. Он найдет Виту и свою новорожденную девочку.

* * *

Владу забирают врачи.

Недалеко и ненадолго, но когда ее отстраняют от меня, я чувствую, как что-то обрывается внутри. Как если бы меня и Владу связывала невидимая пуповина.

Доктор, который вез меня сюда, сидит рядом, на краю кровати.

У него в руках первые документы Влады — записи о рождении.

Теперь я знаю, что его зовут Руслан Игоревич. «Просто Руслан» — уточняет он.

— Какое-то время девочка побудет у нас, — говорит он. — Ваша дочка будет находиться в специализированном боксе, с одинаковой температурой, в тишине и спокойствии. Это идеальные условия для завершения развития за несколько недель.

Я киваю, стараюсь вникнуть во все.

Победить туман в голове, понять смысл слов, которые произносит Руслан.

— Мы проведем несколько сеансов фототерапии, чтобы помочь печени, и также может потребоваться поддержка дыхания в первые несколько дней…

— Она же будет жить? — перебиваю я его. — Ей ничего не угрожает?

«Поддержка дыхания» звучит не очень хорошо…

— Да, конечно.

Он улыбается, и я расслабляюсь.

Страх за Владу, видимо, будет еще одним обязательным спутником моей жизни.

Но если все хорошо, можно выдохнуть.

— Мы будем кормить ее через капельницу, а потом перейдем на зонд. Постепенно введем стандартное кормление через рот.

— Я смогу ее видеть?

— Разумеется, — кивает Руслан. — Это будет полезно и для Влады тоже. Можете приходить на кормление, купание или взвешивание, будете видеть, как малышка развивается, говорить с ней. Знаете, дети в таком возрасте чувствительны…

Я отворачиваюсь, когда Руслан отвлекается на мобильный.

И стараюсь погасить в себе приступ ревности. Другие люди будут делать для Влады то, что должна делать я — менять подгузники, купать, кормить и оберегать… Я не ненормальная, я понимаю, что Влада должна находиться в руках самых компетентных людей. Но сердце все равно сжимается от мыслей, что какое-то время я не смогу быть с ней каждую секунду.