Книга Друг с далёкой планеты, страница 28 – Тамара Михеева

— У твоего Олега, говорит, воображение богатое, ему надо в писатели-фантасты идти. Ага, и Васёне в фантасты, и Ване. Дурак. Ещё и оштрафовал меня за пароль.

А Олежка улыбнулся. Ему понравилось, что Федя назвал его «твой Олег».

— Вот что теперь делать, а? Отдать ему Джима? Попросить в Сосновку съездить? А он не верит! Ещё выкинет его куда-нибудь просто так!

— Я знаю, что делать, – сказал Олег. – Надо всем в этом конкурсе участвовать. И тебе, и мне, и Глебу, и Ване. Всем. Там же нет ограничений по возрасту? Кто-нибудь вдруг пройдёт! И сможет поехать.

— А Васёна?

— Ха! Она и так к нему готовится! Раньше только на гитаре тренькала, а теперь поёт во весь голос. Круглосуточно. То ещё удовольствие!

После уроков они собрались у Олега. Наташка сказала:

— Я думаю, самое простое – это научиться играть на перкуссиях. Там только чувство ритма надо иметь. Вот, я принесла бубен, треугольник, тамтам, только мне это надо вернуть вечером, а то Федька меня прибьёт. А маракасы сделаем из чего-нибудь. Есть у вас какие-нибудь бутылки или коробочки с крышкой? И бусины. Или крупа. Можно разную, чтобы по-разному звучало. Горох, перловка, рис.

— А ты, что ли, умеешь? На бубнах? – спросила Васёна.

— Ну, немножко, – улыбнулась Наташка. – Надо же было Федьке кого-то своей музыкой мучить, а я под боком. Очень удобно.

Васёна пошла искать коробочки для маракасов. Ваня потрогал тамтам, попробовал постучать. Вздохнул: его ни в какое путешествие не отпустят, конечно, маленький он ещё.

Потом началась репетиция. Это Васёна с Наташкой так называли – репетиция. А Олег с Глебом единодушно решили, что это самый адский кошмар. Олежка потом этот час вспоминал как самый большой позор в жизни! Казалось бы, чего проще? Тряси и тряси в руке маракасы. Но Васёна постоянно останавливала и говорила, а потом почти рычала:

— Олег, ну ты что – не слышишь совсем? Ты же совсем не в такт играешь! Глеб, не надо долбать по треугольнику, когда тебе вздумается! Ты должен расставлять акценты! Понимаешь? Акценты! В очень определённом месте! А ты опять пропустил! Ещё раз! Начали!

И так без конца. Сама Васёна пела, а Наташка играла на тамтаме. У Олежки уже ныли руки и болела голова. Но он упорно тряс маракасами, стараясь попасть в такт.

— Не, не выйдет, – сказала Васёна через час и упала на кровать. – Глухо, Наташ, сама же видишь.

— Ты прямо такая звезда! – вспылил Олежка. – Много ты понимаешь!

— Побольше тебя!

— Тише, тише! Не ссорьтесь, – сказала Наташка. – Научатся. Мы ещё порепетируем, только ты, Васёна, не кипятись.

И они репетировали. Собирались у Олежки сразу после школы, включали запись и репетировали, репетировали, репетировали. Васёна то подыгрывала им на гитаре, то хваталась за маракасы, чтобы показать, как надо.

— Не могу больше! – Олежка бросал маракасы на кровать и валился сам. Он эту музыку уже ненавидел. – Слышать не могу уже эту песню.

— Я тоже не могу, у меня никогда не получится! – падал рядом Глеб.

— Да нет, всё получится, – начинала Наташка, а Васёна подхватывала:

— Это же просто! Просто слушай музыку! Вот, слушай! – Она включала запись. – Слышишь? Тут вступаю я, – и она вступала на металлофоне. – И на последней моей ноте – ты!

— Да не слышу я эту последнюю ноту! – чуть ли не всхлипывал Глеб.