Книга Юркины бумеранги, страница 37 – Тамара Михеева

— Конечно, Василий Николаевич, вносите.

Василий Николаевич развернулся к Марине и Алле, воспитателям пятого отряда, и сказал:

— Мне кажется, ваш отряд должен принять участие в олимпийских играх.

Василию Николаевичу очень хотелось, чтобы этот отряд жил в лагере наравне с другими, и он постоянно пытался втянуть Марину и Аллу в общую работу. Но те были неприступны. На все наши доводы они упорно отвечали одно и тоже:

— Это особенные дети, и подход к ним нужен особенный. Вы ничего не знаете про специфику работы с детьми-инвалидами.

Что мы могли им возразить? Мы действительно не знали.

Но сегодня Василий Николаевич настоял на своем. Он сказал твердо:

— Это не спектакль и не концерт, это спортивное мероприятие. А как ваши ребята в футбол играют, я видел. Лично мы с Жорой и Лёшей обыграть их не смогли.

Физруки Жора и Лёша согласно закивали.

— И не надо мне про специфику! Все я знаю! Я шесть лет работал с детьми-инвалидами. Маша, расписание игр переделай, пожалуйста. Включи во все виды спорта сборную от пятого отряда.

Марина и Алла одинаково поджали губы, но спорить не решились.

И вот игры начались! Мои самые лучшие на свете дети упорно лидировали в эстафете, на туристической тропе и в пионерболе. У нас были все шансы собрать все золото в своей возрастной категории, пока по жребию нам не выпало играть с пятым отрядом.

Первой игрой был пионербол. Матч длился пять минут. Молчаливо, сдержанно они забили нам пятнадцать голов подряд в первом тайме. И столько же так же хладнокровно — во втором. Мои шли в корпус после игры унылые и сердитые. Мне было и жалко ребят, и смешно: такие были звезды, а сдулись при первом же поражении. Они шли молча, но стоило мне сказать что-то типа «ничего страшного», как все взорвались.

— Ты, Маша, ничего не понимаешь!

— Теперь нам первого места в жизни не видать!

— Нет, ну кому проиграли — пятому отряду!

— Да с ними играть невозможно: лупят и лупят! Как роботы!

— Один мне по руке как вмазал — до сих пор больно!

— А главное, — как будто даже удивленно сказал Ромка, — так на психику давит: всё молчат и молчат.

— Глухие тетери, — буркнул Славка.

— Слава! — крикнула не только я, но и девочки, и даже Семён.

— Просто они играют лучше вас, — бросила Алёнка, не обернувшись.

Весь отряд замер, как один человек. Они смотрели ей вслед, а она уходила, кажется, даже не заметив, что вокруг нее стало пусто.

— Вот крыса! — зло проговорил ей в спину Славка, и никто уже не прикрикнул на него. Даже почему-то я.

Алёнка сказала чистую правду. Играл пятый отряд лучше всех. Они заняли первое место в малых олимпийских играх. Надо было видеть их счастливые лица! Василий Николаевич ликовал. А в нашем отряде начались неурядицы.

Всю злость и обиду за поражение ребята вымещали теперь на Алёнке. Бросали ей шуточки в спину, демонстративно замолкали, если она подходила, никто не хотел вставать с ней в пару, а вчера ей в кашу подбросили лягушонка.

— Бедный!.. — усмехнулась Алёнка. — Не повезло тебе. Но с другой стороны, хорошо, что хоть каша, как всегда, холодная.

Она выловила увязшего в овсянке лягушонка, вымыла его под краном и отнесла в траву.

Мы устроили сбор отряда для выяснения отношений. Алёнка демонстративно ушла.

— Это подло, — сказала я отряду.

— По отношению к лягушонку? — глядя мне в глаза, спросила Катеринка.