Книга Лита, страница 87 – Тамара Михеева

— Что за Война четырех городов? – всунулся Харза, но Лита перебила, увидев удивленный взгляд Лангура:

— Та, где сражались четыре города, опять ты забыл уроки истории, братик.

— Да, – кивнул Лангур. – Один из городов был совсем неподалеку. Там еще сохранились развалины, хоть все и сильно заросло травой и деревьями. Хотите посмотреть?

— Очень! – ответила Лита, не успев подумать, зачем ей это надо.

Город был разрушен давно и весь порос молодым лесом. Еще угадывались стены домов, обвалившиеся колодцы, дороги. Еще величественно возвышался над зарослями храм с колоннадой и широкой лестницей.

— Чей это храм? – спросила Лита почему-то шепотом.

— Никто не помнит. Этот город погиб самым последним в Войне четырех, но память людей погибла еще быстрее, чем она закончилась. Просто Храм. Мне кажется, здесь можно поговорить с любым богом.

— Значит, это храм Всех богов? – усмехнулся Харза и посмотрел на Литу, будто напоминая, куда они на самом деле шли.

— Выходит, что так.

Лита не удержалась, поднялась по лестнице. Харза и Лангур остались внизу, разглядывали заржавевший меч, воткнутый в землю почти по самую рукоятку, пытались его достать.

Двери храма сгнили, осыпались трухой. Лита постояла на пороге, оглянулась, заметила, что Лангур присматривает за ней, и, успокоенная этим, вошла. Сумеречный свет большого зала; колонны, уходящие ввысь, как огромные деревья; танцующая в солнечных полосах пыль; где-то вспорхнула птица – наверное, их множество гнездится под этой частично обрушившейся крышей теперь… Именно по высоте крыши и белым гладким колоннам Лита поняла, что когда-то храм принадлежал Тимиреру, ведь у Айрус все внутри было бы покрыто затейливой резьбой, у Рала – золотом и всюду стояли бы каменные чаши для огня, а у Геты не было бы такой высокой крыши. Лита усмехнулась сама себе: Пенелас была бы ею довольна, ее уроки она усвоила.

Лита подошла к алтарю, разглядела оставленный около него бронзовый черпак для вина, палочку, чтобы мешать огонь, нож. На алтаре с удивлением увидела хлебные крошки и горсть лесных орехов. Все остальное исчезло, сгинуло, пропало. Безжалостное время, глупые люди, что позволили разрушить такую красоту…

Она вспомнила битву с урфами, вспомнила, как стояла и не могла броситься в драку, будто битва была чем-то цельным, тем, что началось без нее и без нее закончится, тем, что ей не принадлежало. Она боялась быть убитой, но хотела драться, хотела победить урфов. Вдруг ей показалось, что за колоннами мелькнула какая-то тень. Стало не по себе. Лита негромко сказала:

— Кто здесь?

Но никто не отозвался – ни шагов, ни шороха. Тогда Лита встала перед алтарем на колени, сложила руки, прошептала:

— Бог мой Тимирер, отец всем ветрам, облакам и птицам! Я, Литари Артемис Флон Аскера, стою на коленях в храме твоем и прошу тебя, моего покровителя: дай мне сил и мужества одолеть урфов. Это не мои деревни, не моя война, но я не могу уйти и забыть о них, обо всех этих людях, о малыше Риу, о Лангуре. – Она споткнулась о его имя, будто о камень на ровной дороге, но тут же продолжила: – Я должна придумать, как им помочь. Помоги мне, Тимирер!

Бог Тимирер молчал. Он не отправил ей знамение с птицей или дуновением ветра, но Лита услышала шаги Лангура и поднялась с колен. Вот он – единственный знак, который могут послать ей боги. Она хочет, чтобы Лангур жил. Жил в мире, без страха. Чтобы его детей, когда они родятся, не съели на обед чудовища в ралутовых масках.