Книга Лита, страница 53 – Тамара Михеева

В комнату вошел лысый худой человек со свертком под мышкой.

Ойра встала и попятилась.

— Что это?

— Вечным полагается ставить клеймо, – своим пустым, уставшим голосом сказал Ашица.

— Что я вам сделала? Я ничего не знаю, я…

— Ты – внебрачная дочь царя Тиароса, а значит, представляешь угрозу государственной безопасности, – сказал Ашица.

— Какую угрозу? Я просто жила в лесу, делала сыр, у меня… – Она проглотила опасные слова «есть сын», прикусила язык, пока не почувствовала солоноватый вкус крови, лишь бы эти слова не вырвались. – Вы меня с кем-то спутали!

— Хотел бы я, чтобы это было так, – вздохнул Ашица. – Но твой брат, маячник Ярсун, был вынужден рассказать нам все, что знал о своих сводных брате и сестре. Милая моя, знала бы ты, сколько в связи с этим у Первого совета возникает забот! Наш покойный царь Тиарос, да хранит время его имя, не отличался чистоплотностью, ищи теперь его отпрысков по всему свету…

Ашица щелкнул пальцами, и лысый человек развернул сверток. В нем оказалась деревянная шкатулка, которую он бережно открыл, пристроив на высоком столике. Ойра увидела штемпель с иглами, деревянный молоточек, баночку с темной жидкостью, похожей на чернила.

— Что это?

Стена холодила спину. Ойра не сводила глаз с Ашицы. Он пытал Ярсуна. Она знала брата, он никогда бы не выдал ее, только не Ярсун. Они могли вырвать у него признание только вместе с душой.

— Это мастер клейма, он здесь, чтобы исполнить приговор Первого совета.

— Не надо, – сдавленно прошептала Ойра.

Лысый человек с открытой шкатулкой в руках двинулся к ней. Ойра не глядя дотянулась до стопки книг, взяла Катония Флаца и запустила им в мастера клейма. Шкатулка упала на пол, инструменты рассыпались, баночка с чернилами разбилась, оставив смолянистое пятно цвета ночного моря.

— Стража! – негромко позвал Ашица.

Пока двое скручивали ей руки, засовывали кляп в рот и держали голову, еще один принес новую склянку с чернилами, а лысый человек прикладывал к ее коже штемпель с иглами, стучал по нему молоточком, втирал чернила, Ашица наставительно говорил:

— Ты бы лучше вознесла молитву своим богам-покровителям. Ведь всех остальных приговорили к казни, осталось только их разыскать. Это Ярсун вымолил для тебя иное. Последним его желанием было, чтобы мы оставили тебя в живых. Что ж… последнее желание умирающего – закон, так велят боги.

Он махнул рукой, и стражи отпустили ее. Ойра выдернула кляп изо рта, горло саднило. Голова наливалась гулкой болью, горело клеймо. Лысый человек убирал инструменты в шкатулку. Ашица смотрел на нее без сострадания.

— Вечером тебя доставят в порт. На тебя уже есть покупатель, достойный человек и небедный.

Развернувшись так, что осколки разбитой склянки заскрипели под подошвами сандалий, Ашица пошел к выходу. Стражники и лысый человек потянулись за ним.

— Вы убили его! – крикнула Ойра, не в силах молчать.

Ашица понял, кого она имеет в виду, сразу.

— Нет, он сам умер. Сердце не выдержало. Говорят, он много пил.

Дверь за ними закрылась. Ойра дотронулась до горящей скулы, до свежего клейма. Ей почудился младенческий запах сына, и она без сил опустилась на пол, не замечая, что пачкает тунику разлитыми чернилами.

Алоика выросла в храме Айрус и была ей обещана с того самого дня, когда ее, трех дней от роду, нашли на ступенях храма. Нашла старшая жрица и, по обычаю омыв найденыша родниковой водой, отдала ее на воспитание младшим жрицам, чтобы росла малышка в трудах и молитвах, прославляя великую Айрус, что спасла ее от верной смерти. И Алоика стала жить в храме. Учить песнопения, исполнять ритуальные танцы в синих одеждах, благословлять по весне родники и ручьи, уговаривать штормовое море сменить гнев на милость.