Книга Лита, страница 119 – Тамара Михеева

— Не хочу другую, – вздохнул он. – Отдай ее мне, а альтийскому царю, если спросит, скажешь: был гость с Семи свободных островов, захотел взять себе эту женщину. Ты гостеприимный хозяин, ты не смог отказать. Он знает обычаи Лавнии и не обидится.

Хозяин озадаченно смотрел на гостя. Неужели у этого богатого купца из далеких земель тоже дела с Эрисорусом? Никогда не слышал… Он помолчал, расплел косичку в бороде, хмуря широкие брови.

— Ладно, царь Эрисорус милостив, да и какое ему дело до никчемной рабыни? Но что мне сказать косулу Ашице, если вдруг он захочет узнать, как она поживает?

— С чего ему этого хотеть?

— С того, что это он продал мне ее за две бочки вина из моих подвалов.

— Хороший обмен, твое вино славится на весь белый свет, Салифим, и не напрасно. А что велел тебе Ашица?

— Не велел… – хозяин многозначительно поднял палец вверх. – А попросил.

Гость учтиво склонил голову, пряча усмешку.

— Попросил, чтобы я глаз с нее не спускал, чтобы не переступала порог дома, а делать с ней могу все, что вздумается.

Гость подумал.

— Скажи, что она попыталась сбежать и, как всякую беглянку, ты запорол ее до смерти, а потом скормил собакам.

— Фу, – поморщился хозяин, махнув холеной рукой с кольцами.

— Ашице понравится. Ну, или что умерла. Я слышал, в городе бушует лумнийская лихорадка, легко ли с ней справиться чужестранке?

— И то правда, – повеселел хозяин и вздохнул. – Уж больно въедлив этот Ашица, больно умен.

— Думается мне, он будет только рад ее смерти, Салифим. К тому же недолго ему осталось быть косулом: через год переизбрание.

— И потому он лютует еще сильнее, – вздохнул хозяин. – Ладно. Но смотри, если что… покарают тебя боги.

— Да будет так, – невесело усмехнулся гость.

— Ойра! – крикнул хозяин, рабыня тут же вошла, замерла у двери.

Она не смотрела ни на гостя, ни на хозяина. Тяжелая коса была уложена на затылке, открытое по обычаю этих мест платье оголяло плечи и струилось до щиколоток. На высокой скуле синело клеймо вечной.

— Хороша… – выдохнул хозяин. – Если бы не Эрисорус…

— Я устал, – перебил его гость. – Спасибо тебе за гостеприимство, но мой корабль уходит на рассвете, надо успеть выспаться.

Он положил рядом со своей чашей туго набитый кошель, улыбнулся.

— Не печалься о ней, мало ли красавиц на свете.

Он пошел к двери и кивком велел рабыне следовать за ним. Та глянула на хозяина.

— Он теперь твой господин, – грустно ответил тот.

Как только двери дома закрылись за ними, Ойра прошептала в спину нового хозяина:

— Харза?

— Жив, здоров. Все хорошо. Молчи, пока не выйдем в открытое море, у Первого совета повсюду слухачи.

Ойра прижала руку ко рту, беззвучные слезы катились по щекам. Она быстро вытерла их обеими ладонями, заговорила снова:

— Ралус, я…

— Молчи, все потом.

На корабле их ждала команда, готовая отдать швартовы по первому же слову капитана. А на пристани один неприметный человек пристально смотрел в спину Ойре и Ралусу.

Лите снились костры. Во сне она точно знала, что это за костры, а проснувшись, не могла вспомнить: то ли похоронные, то ли праздничные. Скоро ведь Рундвинтил – осенний праздник Геты. Тонкий звук еще звенел в воздухе, когда она открыла глаза. Сразу поняла, вспомнила, что никто не завозится у нее в ногах, – некому. Ее сиреневоглазый ралин ушел на Верхние луга. «Он провожает погибших воинов», – шептались вчера люди, вытирая слезы. Глупая маленькая Лита! Поверила, что к ней пришел Тимирер, что будет ее защищать и беречь! А сам погиб. Лита уткнулась лбом в колени. Так захотелось прижаться к кому-нибудь. Просто обнять и сидеть не двигаясь.