Книга Уна, страница 97 – Тамара Михеева

Тшула посмотрела на Ралуса, потом на Си.

— Хорошо, что вы пришли ко мне. Я помогу Уне пройти обряд прощения, а вы поможете мне найти Тайрин.

Лура пожал плечами:

— Ее не надо искать, мы знаем, где она, но она не покинет свою Хофоларию.

— Она ушла отсюда с нашим человеком.

— Он погиб, – вздохнула Си. – Когда их схватили и отправили в тюрьму, Тайрин хотели расстрелять, потому что думали, что она ведьма, но ваш человек заслонил Тайрин от пуль, спас ее.

Тшула прикрыла глаза. Ей было больно. Я услышала, как в лесу поднялся ветер и много листьев оторвалось от веток, закружилось между деревьями. Где-то раздался женский плач. Порыв ветра заглушил его.

— Он любил ее, – прошептала Тшула. – Он встал бы между нею и пулями снова и снова. Мы его не забудем.

Тшула достала из рукава большой черный клубок и бросила его в огонь. Запахло паленой шерстью. Лура закашлял.

— Я так ждала их! Мое ожидание было черным и тоскливым, будто пряжа знала заранее, что мне не суждено увидеть их больше…

— Ты тоже пряха? – спросил потрясенный Ралус.

Тшула помедлила с ответом, посмотрела на меня, на Си, наконец сказала:

— Я не должна была ею становиться. Но когда одна из настоящих прях закрутила свою нить так, что та запуталась, завязалась узлами, и мир полетел в тартарары, послушный ее воле, мне пришлось научиться прясть, чтобы держать веретено за нее.

— Вы говорите о сбрендившей пряхе из Суэка? – спросила Си.

— Да, о ней. Ты знаешь ее?

— Нет, но моя подруга, Кьяра, знает.

— Похоже, ты дружишь с целым миром, – проворчал Лура. Си не обратила внимания на его слова.

— Кьяра говорит, что сбрендившая пряха сгорела вместе со своим храмом, – сказала она.

— О нет, это вряд ли, – грустно улыбнулась Тшула, наклонилась и подняла с порога горсть желтой хвои. Через минуту у нее в руке вертелось веретено, струилась между пальцами желтая нить. – Я бы почувствовала.

— У вас хорошо получается, – сказала Си.

— Да, теперь уже да. Но я пряха поневоле, а хуже этого только быть… как ты сказала? Сбрендившая пряха? Да, хуже только это. Я люблю деревья больше, чем людей, я понимаю их, знаю, чувствую. Я пряду сейчас, потому что, кроме меня, некому. И мне нужна Тайрин.

— Вы думаете, она сможет сменить вас? – спросил Ралус.

— Тайрин? О да, конечно! В этой девочке дремлет невероятная сила, – она улыбнулась мне. – В каждой из нас. Весь вопрос только в том, готовы ли мы ею воспользоваться, захотим ли.

Пока Си обдумывала эти слова, я сказала:

— Тайрин не захочет вернуться сюда. Она хочет жить в Хофоларии, это ее страна.

— Я знаю. Она не захочет вернуться сюда без Далвы, а я не могу выйти отсюда, не могу оставить свои деревья. Но кто же научит ее прясть?

— Разве нельзя научиться самой?

— Разве ты смогла сама?

Я вспомнила руки Паты, ее легкие движения, почти неуловимые, когда она черпала рассветный воздух, чтобы вплести его в свою пряжу. Нет, я бы не смогла. Тшула заговорила вновь:

— Мы должны передавать знания, передавать тому, кто захочет их взять. Нельзя жадничать.

Она глянула на притихшую Си:

— Хочешь, я научу тебя?

— Меня? Нет, я же не пряха. Я следопыт, мое дело – дороги, – рассеянно сказала Си.

Она явно размышляла о чем-то таком, что было для нее важнее Тшулы и всех прях мира.

— Иногда, – улыбнулась Тшула, – мы просто не разрешаем думать о себе как-то иначе, чем привыкли. И если честно, твое дело вовсе не дороги, а люди.