Книга Уна, страница 110 – Тамара Михеева

Во мне течет кровь островов и кровь Империи, я пряха этого мира, которую пощадило море и вырастил старик, притворявшийся злым и сердитым.

Они все встали за моей спиной.

Птвела и Тэлль.

Пата и ее муж, имени которого я не догадалась спросить, но надо узнать у Книты.

Ведьма хэл-марских лесов и император Вандербут VIII.

И дальше, дальше в глубь времен.

Они стояли за моей спиной, они и были мною, каждый из них, и я была ими, и это знание, понимание этого давало мне силы быть собой – девочкой с острова Веретено.

Уна Эшвин Вандербут. Вот кто я. Теперь я целая.

Алехин сидел в своем кабинете, заложив за голову руки и закинув ноги на высокий табурет. Сердцевинками ладоней он чувствовал свои волосы, а икрами – гладкую поверхность табурета. На столе перед ним лежала раскрытая книга. Ее страницы были пусты, но Алехин продолжал всматриваться в них, будто надеясь, что буквы или картинки вдруг возникнут сами собой и расскажут то, что он так хотел знать. Книга была Сашина, а значит, все, что она могла, – это показать ему карту какой-нибудь дороги. Но сейчас он был согласен и на это.

От Саши Сидоровой уже три недели ни слуху ни духу. Алехин знал, что Ралус с Уной благополучно добрались до Семи островов, но где же Саша? Не то чтобы он беспокоился, Саша – опытный следопыт, и она очень здравомыслящая, а все-таки… все-таки тревожно. Что-то висит в воздухе, какое-то предчувствие. Рот наполнился горечью. От их былой силы остались такие крохи! Братство ткачей, творцы миров… Но с уходом Насти, со смертью Мурашкина, а главное, в этой бессмысленной борьбе, которая похожа больше на битье головой о стену, они растеряли себя. И вот вдруг – эти девочки, пряхи, которые появились и в Объединенном королевстве, и в Риле, и на Семи островах, и в Суэке, и наверняка еще много где, может, даже здесь, у них. «Что же мне делать? – с тоской думал Алехин. – И Арсеньев… был бы он, посоветовал бы что-нибудь. Надо поговорить с Яниной». Алехин посмотрел в окно.

Происходит что-то странное и – страшное. Самое главное сейчас – выяснить, что это за сбрендившая пряха, откуда она, чего хочет, какой силой обладает. И выяснить это сможет, пожалуй, только Саша, а она… она где-то застряла.

«Надо собрать девочек вместе, познакомить друг с другом. Так им будет проще удержать этот рвущийся на части мир. И книги. Надо собрать книги», – подумал Алехин, снова переводя взгляд на книгу, лежащую на столе. Многие, многие годы они ждали тех, кто придет и спасет, кто поможет, кто даст им в руки нити, из которых они смогут наконец соткать все заново, как бы глупо это ни звучало. И вот они пришли, девочки, способные увидеть, услышать, почувствовать и, главное, – совершить поступок, сделать выбор. Мия, Кьяра, Тайрин, Уна – и сколько их будет еще… Почему же ему так страшно, Господи?

Алехин снял ноги с табурета и уткнулся лбом в стол. Впервые за много лет он почувствовал неодолимую усталость. Его вдруг полоснула тоска по дому, по Краю, по детству. С ним это редко случалось, слишком много было работы, слишком давно он уехал, но сейчас он не удивился: устал, очень устал. Алехин вспомнил бабушку, ее вечно занятые руки, ее булсу по праздникам. Шаманка, ведунья, травница, повитуха… Может, она была пряхой, а может и нет, он не знал наверняка, но она могла научить девочек прясть так, чтобы поддерживать равновесие мира, хрупкую связь со всеми мирами. Понимала ли она сама, что ее роль важнее многих прочих? Этого Алехин тоже не знал.