Книга Тайрин, страница 79 – Тамара Михеева

Тайрин передернула плечами. Было холодно, влажный подол ее платья волочился по булыжной мостовой, как намокший беличий хвост.

Стук копыт. Тайрин вздрогнула.

— Тайрин! Что ты… Как ты тут оказалась?!

Лайпс. Грязный, уставший, измученный. Что, трудная выдалась охота? Она усмехнулась. Охота всех только разозлила, это она знала точно. Его конь тяжело дышал, а сам Лайпс выглядел очень встревоженным.

— Ты сбежала?

— Что?

Значит, он узнал ее даже в обличье Миры? Узнал – и не защитил, отвернулся, сделал вид, что не имеет к ней никакого отношения, не остановил охоту… «Какая разница, – тут же подумала она устало. – Он в любом случае не вступился за девушку, позволил бы собакам разорвать ее. А теперь делает такое участливое лицо!» Она прошла мимо, щеки ее пылали. Но Лайпс спешился, схватил ее за плечо, останавливая. Тайрин вырвалась.

— Гонец от Челисы прибежал ко мне на пир после императорской охоты. Он спрашивал, что ей делать с Тинбо, потому что всех вас… погоди, ты не ночевала дома? Где ты была?

— Нас всех что?

— Где ты была?

— Нас всех что, Лайпс?

— Арестовали.

Тайрин покачнулась, и Лайпс опять схватил ее за плечо, чтобы не дать упасть, заглянул в лицо, будто пытался увидеть в ее глазах ответы на свои вопросы. Тайрин помотала головой. Арестовали. Вот это и случилось. Она ждала этого каждый день, каждый миг. Не только с тех пор, как сделала первую правдивую запись на полях книг, нет. Все хофолары жили внутри этого страха. Прятали огонь Хофоларии, переносили из дома в дом. Врали, что они хэл-мары. Не пытались научиться читать, не выходили за стены Рилы, о флигс, они даже мечтать об этом не смели! Они трудились во благо Империи. Выполняли правила. Все до единого.

Кроме нее.

«Что я наделала…»

— Говорят, в мастерской Гуты что-то произошло, – сказал Лайпс. Тайрин посмотрела ему в глаза. – Какая-то испорченная книга, и вроде бы ты переписывала ее последней. Что-то там про войну и исчезнувшие народы… Мастер Гута тоже арестован.

Мастер Гута. «Что я наделала?!» Тайрин попятилась. Лайпс слегка встряхнул ее:

— Ты не знала?

Она снова помотала головой.

— Где ты была, Тайрин?

Она не могла говорить, да и не важно, не имеет значения, ничего не имеет значения, что она наделала, что делать теперь?..

— Слушай, – сказал Лайпс, – тебе нельзя домой, там наверняка стражники, ведь они ищут именно тебя.

— А бабушка? Элту?

— Всех арестовали, Тари, я же говорю. Всех, кто был дома. Тинбо они не тронут, я позабочусь об этом, а тебе надо уходить. Дождись где-нибудь ночи и уходи из Рилы! Я не верю, что это ты испортила книгу, но они не будут разбираться. Ты еще не выбросила те камешки? Ну, сиреневые, помнишь, я тебе дал там… Если их продать, на первое время хватит. Иди в столицу, там можно затеряться, никто тебя не найдет. Тайрин!

Она подняла на него глаза.

— Прошу тебя. Очень прошу тебя – уходи! Если ты меня хоть когда-нибудь любила… если ты любишь брата – уходи из Рилы. Твоим сейчас ничем не помочь, во всяком случае, ты в бóльшей опасности, чем они, ведь стражники думают, что это ты испортила ту книгу!

Он снял с себя плащ и накинул ей на плечи. Плащ был теплым и влажным от пота.

— В столице много людей, там легко спрятаться, там есть театры, ты устроишься на работу. Уходи, Тайрин!