Книга Кьяра, страница 89 – Тамара Михеева

— Просто все живут в страхе и неведении, – прошептала я, но Пряха, кажется, не расслышала.

— Все было прекрасно. Границы стояли нерушимо, и только я могла ходить между этими мирами. Ну, конечно, иногда случались недоразумения. Рождались те, кому неведомы никакие запреты: красавица Эверин и ее дочка, Пата с далеких северных островов… Но все это было пустяками, сущими пустяками, пока не появилась и не набрала силу она. Девочка с льняными волосами и таким количеством мыслей в голове, что непонятно, как они не лезут у нее из ушей. Я предупреждала ее! Я просила! Я хотела удержать ее в Контакоре, я подстроила, чтобы ее посадили в тюрьму в Кошачьей Лапке, она должна была сгинуть в ливневую неделю…

— Мия?!

— Мия. Мия Гаррэт, дочь маячника Дика и Эрли, внучка Элоис и бродяги Этьена, правнучка Эверин Току и Хранителя Северных холмов. Как запуталась моя нить, в какой тугой узел! – воскликнула Пряха с горечью и надолго замолчала.

— Но чем вам помешала Мия? – осторожно спросила я, думая только о том, что Мия сейчас совсем близко, в Хотталаре, и мало ли что еще взбредет в голову этой чокнутой старухе. Хорошо, что с Мией осталась Си: вместе они справятся.

— Чем помешала? Да эта девчонка способна разрушить все границы и даже не заметить этого! Она сошьет мой мир заново, она залатает дыры…

— Разве это так уж плохо?

— Ты что, не слышала, что я тебе тут говорила? – снова разъярилась Пряха. – Северная империя придет к нам! От Суэка ничего не останется! Мы должны держать границы, ты и я! Огнёвки огнёвками, но даже они не помогут, если северная империя двинется на нас!

В голове у меня застучало. Значит, огнёвки тоже дело рук Пряхи? Я проплыла половину Кругового пролива и океан Лар, но нигде ни разу их не встречала, кроме как вокруг Сэука, который они окружили кольцом. Еще одна граница. Защита. Я смотрела в лицо старой Пряхи, и такая ярость поднималась у меня откуда-то из живота, что я еле сдерживалась, чтобы не кинуться и не расцарапать ей лицо.

— А ты что творишь? – продолжала скрипеть она. – Нарушаешь обряд, сдергиваешь остров с места, используешь слезу туатлина, как тебе вздумается! Границы стоят, пока мы исполняем свою часть договора – совершаем обряд.

Пряха встала. Я тоже. Просто чтобы не смотреть на нее снизу вверх.

— Как ты нашла нас? Как попала сюда? – спросила я.

— Ну так я же главная жрица Семипряха, – невесело усмехнулась она. – Он даровал мне бессмертие, умение мгновенно оказываться в нужном месте, угадывание чужих мыслей… и много чего еще. Всего того, что я с радостью поменяла бы на могилу в тихой лакровой роще.

Она пошла к морю, и я не стала ее догонять. Она скоро умрет сама. Я точно знаю. Потому что нельзя жить, когда на твоих плечах столько зла. Дело не только в моей маме, умершей от укусов огнёвок, дело не только в моем папе, сгоревшем по прихоти дьензвура Садов. Все жизни, отнятые обрядом, прямо или косвенно, лежат на ее плечах.

Прежде чем спуститься в Звонкую бухту, она обернулась и крикнула:

— Верни остров на место!

Мы – мир между мирами, земля, которой нет. Мы не принадлежим Суэку, не принадлежим Объединенному королевству, мы сами по себе. Мы свободны. Я стояла на берегу моря, дышала им, пела его, я была им, мы связаны теперь такими прочными нитями, что их не порвать даже Пряхе. Я добилась своего. Никто не придет за мной больше. Никто не заставит меня быть тем, кем я не хочу, и делать то, что я не хочу.