Книга Кьяра, страница 62 – Тамара Михеева

Я перевела дух. Окелия смотрела на меня с брезгливым ужасом, бабушка плакала, мальчишки возбужденно перешептывались. Леда Вашти молчала. У меня остался последний козырь.

— Посмотрите на этого парня. Его зовут Глен, ему пятнадцать лет. Его отец всегда говорил, что пришел в Суэк из далекой деревни. Моя мама говорила мне так же. Посмотрите в его глаза, и увидите в них морскую воду – родовое отличие королей Суэка. Он внук одной из вас.

Я с надеждой вглядывалась в старух. Это была моя последняя надежда. Кто-то должен был признать Глена, как меня признала Вейна.

— Как звали твоего отца, сынок? – спросила Леда Вашти.

— Тин Атиари.

Повисло молчание.

— Атиари… Твоя бабушка умерла, когда устала ждать своего сына домой.

Я выругалась про себя. Но Леда Вашти сказала:

— Ты один из нас, сынок. Оставайся со своей будущей женой здесь. Кьяра… Забирай девочку в свой дом, а мальчик пусть живет пока с… – Она обвела глазами толпу, заметила, что Киано кивнул ей. – У Киано.

— Чоль-чоль-чоль! – засмеялась вдруг Ньюке-Чоль и обняла мои колени.

Теперь, когда Рия и Глен были спасены, я могла вернуться мыслями к тому, что увидела в храме Семипряха. Но что я увидела? Это было так невероятно, что сбивало с толку. Всемогущая Пряха… плакала от бессилия? Она злилась, рычала… А еще она пряла огонь. А потом – исчезла. Будто перенеслась в какое-то другое место моментально, по щелчку пальцев. Как такое возможно, о Семипрях? Семипрях… неужели он существует, этот сердитый бог, и дает своим жрицам такую силу? Голова у меня шла кругом, и никто не мог помочь. Все на острове боялись Пряхи больше, чем короля, стражей и всех дикарей на свете. Она внушала им какой-то первобытный ужас. А Рия и Глен были так счастливы, что все мои тревоги казались им обоим легким облачком на горизонте. Только оба они выросли в Садах, откуда не видно моря, и не знали, что маленькое облачко способно принести бурю.

Рия быстро пришла в себя, наполнилась радостью и силами. Очень скоро все на острове полюбили ее, и даже каменная Леда Вашти не могла скрыть улыбку, слушая, как она играет на самодельной каноке, которую смастерил для нее Глен. Рия помогала мне во всем, но особенно ей нравилось играть с Ньюке-Чоль.

Ньюке-Чоль росла. С каждым днем она все больше становилась похожа на Данату и все меньше на короля, и это ужасно меня радовало. В последний день зимы ей исполнилось три года, но она по-прежнему щебетала на своем птичьем языке, который никто не понимал.

Теплело. Весна заполняла собою остров. Нола, что прибыла к нам в прошлом году, родила крепкого синеглазого мальчика, и все мы радовались этому событию.

В день рождения Данаты я отправилась с Ньюке-Чоль на ее могилу. Прошло почти четыре года с тех пор, как я видела ее в последний раз. И столько всего случилось за это время! От меня прежней не осталось и следа, я будто поменяла и кожу, и кровь, и голову. Будто меня разобрали, промыли, высушили и собрали заново.

Мы положили на могилу Данаты свежие южики и два камешка, что нашли на берегу, – мы каждый год приносили ей камешки.

— Ма-чви-чоль? – спросила Ньюке-Чоль.

— Мама умерла, – сказала я.

Но Ньюке-Чоль не знала такого слова.

Я думала: родителей Глена убили, как и моих, потому что надо же как-то пополнять отряды стражей. Мальчиков-сирот легче воспитать бесстрашными воинами. Но теперь я думаю, что дело не только в этом. Дело в том, что отец Глена «из какой-то далекой деревни». И называется эта деревня – остров опустошенных. Отец Глена – след старого короля Динора, а сам Глен – племянник короля нынешнего. Кто-то знает о нас, но не король, не Сады.