Книга Кьяра, страница 24 – Тамара Михеева

На следующий же день я нашла гвоздь, привязала его к прочной нитке и, спустив через подоконник, постучала Рии в окно. Мы договорились заранее: это будет условный знак, что на моем этаже все тихо, Рия может прийти ко мне в гости. Мы решили, пусть лучше она ко мне ходит, потому что весь второй этаж был заселен другими девочками, а на третьем жили только я и Суэла – на другом конце коридора. Было здорово сидеть с Рией в темноте и разговаривать обо всем. Это напоминало мне наши ночевки с Данатой.

Жизнь текла своим чередом. Зарядка, купание, занятия, грядки, разговоры… Мы были окружены красотой Садов и молчанием стражей, проходя мимо которых никто не смел поднять глаз. Но я чувствовала на себе взгляд того мальчишки, в котором жалость почти победила страх и который нашел в себе силы заговорить с нами, когда Рия упала в реку. С того дня он все время смотрел на меня. И я тоже смотрела на него, когда знала, что меня никто не видит. Он был, наверное, мой ровесник, и ужасно смешной. Тощий, скуластый, с темными длинными ресницами. Я смогла даже разглядеть созвездие родинок у него на левой щеке. Мне бы хотелось с ним подружиться. Ну, или хотя бы поговорить.

Но еще больше мне хотелось получить ответы на свои вопросы. И однажды после ужина я пробралась в кабинет дьензвура. Это было несложно: он на первом этаже, а окна в конце августа никто и не думал закрывать. Я знала, что после ужина дьензвур задержится. Она каждый вечер благодарила тех хранительниц, что работали на кухне, ведь «у нас принято уважать каждую девочку». Что ж, значит, у меня будет время пробраться в самый главный кабинет и потом подслушать разговор дьензвура с Асас – пока мы гуляли, болтали, они решали, как нам жить дальше.

Я залезла в окно и огляделась. Огромный письменный стол с аккуратными стопками бумаг, два кресла, одинокий стул. И большой шкаф. Надеюсь, наша дьензвур не очень любит наряды и он не завален модными шляпками. Я приоткрыла створку как раз в тот момент, когда перед дверью раздались голоса, и нырнула в пыльную темноту. Шкаф был забит папками и коробками, но здесь оставалось достаточно места, чтобы сесть. Пока дьензвур и Асас отодвигали кресла, шелестели бумагами и, кажется, заваривали чай, я тоже устроилась поудобнее и прижалась ухом к дверце.

Говорили они мало. Скрипели перьями, иногда что-то спрашивали друг у друга.

— Семян ариока семнадцать мешков?

— Да, думаю, хватит. Добавь еще три мешка утилы.

Я чуть не заснула. Но тут дьензвур сказала:

— Ну что же… надеюсь, совсем скоро сила короля будет выбрана из наших воспитанниц.

— Думаете?

— Я почти уверена. Эта новенькая…

— Красавица!

— Не в этом дело, – поморщилась дьензвур, будто сразу вспомнила свое отражение в зеркале. – Но нашему королю нравятся вот такие девочки. С характером.

— А она такая?

— О да!

Меня бросило в жар.

— Но ей только двенадцать, – сказала Асас.

— Время пролетит незаметно. Наша задача – хорошо подготовить ее к первому балу, но не сломать.

Они надолго замолчали, а когда заговорили вновь, то обсуждали меню на следующую неделю и кондитера Бьянжо, конфеты которого, увы, стали совершенно безвкусными. А я сидела, скрючившись, в шкафу и думала: почему так важно, чтобы король выбрал кого-то из Садов? И их не страшит неизвестность? Может, они знают, что происходит в храме Семипряха, когда пройдена Дорога силы? Или им просто лестно, когда король выбирает их воспитанницу? Или им за это полагается дополнительная дьенота? Ведь родителям выбранной девочки дают столько дьенот, сколько ей лет… А может, просто много воспитанниц в Садах и надо освобождать места? Интересно, если бы я не была красивой и «с характером», меня забрали бы сюда или оставили дома в одиночестве?