Книга Чинители. Вокзал, которого нет, страница 3 – Александр Матюхин

В самый разгар тщательнейших поисков и подозрений (Макс всё это время сооружал железную дорогу и не очень-то беспокоился) в комнату вошла мама.

— Говори немедленно! – тут же велел я, напуская на себя серьёзность. – Что происходит? Ты хочешь куда-то нас отправить?

— Откуда такие подозрения? – очень подозрительно вопросила мама. – И вообще, где я прокололась?

— Ага! Я так и знал. Ты сегодня ведёшь себя слишком обыкновенно!

Мама рассмеялась, чем немного меня обескуражила. Я ожидал настоящей детективной трагедии, когда преступник злится и кричит что-нибудь в духе: «Вы меня раскрыли!» или «О, как же я теперь буду жить!», но точно не смеха.

— Прости, прости! – сказала мама. – Знаешь, я собрала ваши вещи ещё позавчера и всё это время терпеливо ждала, когда же кто-нибудь из вас заметит пропажу. Тут такой хаос, можно было вынести безболезненно половину комнаты!

— Позавчера? – удивился Макс, отвлёкшись. – И мой свитер с динозаврами тоже?

— Именно. Только сегодня вы стали о чём-то подозревать. Ещё бы два часа сорок минут, и мне пришлось бы рассказывать вам всё самой.

Я посмотрел на настенные часы. В выходные время обычно неслось стремительно, особенно после завтрака, но сейчас стрелки были только на десяти утра.

— А что будет через два часа сорок минут?

— За вами приедет бабушка, – сообщила мама, как мне показалось, торжественно. – И вы отправитесь на Изнанку.

— Ага! – повторил я, но уже не так уверенно, поскольку отвлёкся на примерно сотню вопросов, тут же зародившихся в голове. – То есть только бабушка, без дедушки? А мы снова откроем проход на Изнанку при помощи шкафчика в туалете? Зонты брать? Или что-то ещё нам нужно? Мы заедем в магазин, где обитают служители времени? Это будет опасное путешествие? Папа знал, да? Наверняка знал!

Мама замахала руками, отбиваясь от моего напора.

— Бабушка вам всё расскажет сама! – ответила она. – Мне нужно проследить, чтобы вы были одеты, собраны, помыты и накормлены. По-хорошему, это путешествие предназначается только для тебя, Костя. Но я не могу представить, чтобы ты не взял с собой младшего брата. Он явно захочет прокатиться.

— Прокатиться? Мы на чём-то поедем? На чём?

Теперь я изнывал от любопытства. Нельзя так с детьми, знаете ли. Мы нетерпеливы и назойливы, когда дело касается очень интересных вещей. Причём хоть в шесть лет, хоть в двенадцать. Иногда мне кажется, что и в сорок я буду таким же нетерпеливым.

Мама наотрез отказалась рассказывать подробности, но я следующие два часа ходил за ней хвостом и выспрашивал, выспрашивал, выспрашивал.

Пока мама готовила обед, я выспрашивал.

Пока мама убирала в гостиной, я выспрашивал.

Пока мама пылесосила, забрасывала вещи в стиральную машинку, гладила вещи, я выспрашивал.

Пока мама ругалась на меня, что я слишком много выспрашиваю, я делал паузу – и выспрашивал.

Это вообще мой конёк – быть назойливым. За это в школе меня не очень любила учительница по математике, зато обожала учительница по русскому и литературе. Макс, в отличие от меня, был любопытен в меру, а ещё из-за возраста быстро отвлекался на что-нибудь вроде внезапно найденных под кроватью и давно забытых игрушек. Он сейчас как раз возился с очень потрёпанным резиновым змеем, который, если исхитрится, мог пожирать собственный хвост.