Книга Чинители. Вокзал, которого нет, страница 24 – Александр Матюхин

Я увидел. Осколки стекла, разбитые детали железной дороги, обрывки книг превращались в снег, а едва упав на пол, тут же начинали таять и растекались грязными ручейками. Бродяги, будто не замечая, шлёпали по ним прохудившимися сапогами, оставляя следы.

— Надя, что это? Ты наверняка должна знать!

— С чего бы? Вот ты знаешь, почему самолёты не падают? Всего объять невозможно, – фыркнула Надя. – Где, в конце концов, охрана поезда? Тут вагон превращают в снег и грязь, а никто и не шевелится. Непорядок.

Едва она это произнесла, сзади нас, как по приказу, распахнулась дверь. Мы обернулись и увидели женщину. Она смотрела на нас не просто строго, а угрожающе строго.

— Ага, значит, всё верно. Живые завелись, – произнесла она и коротко кивнула. – Следуем за мной, мышата. Без единого писка и вздоха.

Бродяги продолжали громить вагон с каким-то задорным безумием.

Двери тамбура закрылись, отрезая шум погрома, и сразу стало тише. Мы перешли в следующий вагон, который мерно покачивался в такт хода. За окнами мелькали столбы и фонари.

— Это что-то новенькое, – пробормотал Макс.

— Как круто выглядит! – воскликнула Надя.

— Что здесь вообще происходит? – спросил я.

Вагон, который ранее был пустым, пыльным и заброшенным, сейчас оказался погружён в мягкий зеленоватый свет настольных ламп. Справа и слева вдоль стен выстроились школьные парты и столы, заставленные… разным. Взгляд сразу выхватил глобус на подставке, стопки учебников и книг с яркими обложками, пеналы и рюкзаки, два стареньких дипломата со ржавыми замками, сборные деревянные модельки машин и паровозов, свинью-копилку оранжевого цвета. Между окнами справа висела карта мира, а слева – плакат с изображением мчащегося сквозь метель паровоза, очень похожего на наш, только сильно новее. Большими красивыми буквами было написано: «А ты успел заразиться духом приключений?»

Увидев надпись, я сообразил, что всё ещё держу в руке блокнот в кожаном переплёте из прошлого вагона. Убрав его в рюкзак, я обернулся к женщине.

— Как много дел, как много дел, – пробормотала она себе под нос. – А ещё и вы. Прибавили хлопот. Пришлось заскочить в последнюю секунду.

— Кто вы такая?

Женщина на вид была не старше нашей мамы. Одета в чёрно-белое широкое платье, из которого во все стороны торчали птичьи пёрышки. Волосы у неё были длинные и прямые, тоже чёрные, с нитями седины. Женщина странновато подёргивала головой и двигала скрюченными пальцами, на которых отросли длинные и острые ногти (белые и чёрные, кстати).

— Мне сообщили про незаконное и глупое проникновение, – сообщила незнакомка, глядя как бы на каждого из нас и на всех одновременно. – Ага. Двое живых, одна местная. Плохо, но не настолько, чтобы отрывать меня от чашки душистого чая с ягелем. Вы, мышата, как тут оказались?

— Нечего вот так запросто оставлять паровозы без присмотра, – ответила Надя. – Любой желающий может забраться. А мы дети глупые, за нами глаз да глаз нужен. От скуки дел наворотим, знаете ли.

— Без присмотра, – повторила женщина. – Всё верно. Вы, значит, забрались в паровоз поглазеть, а в это время пришёл его хозяин и отправился в путь по линии судьбы. Как время-то совпало. Время, оно такое. Любит изгибаться, переплетаться судьбами и направлениями, сталкивать между собой или, наоборот, разделять. Бывает, две судьбы всё время движутся параллельно, то есть линиями, которые никогда не пересекутся, и даже не знают друг о друге. Представляете, мышата?