Книга Заброшка, страница 78 – Эра Думер

Позвонив в колокольчик, ко мне зашли.

— Спасибо, Маймуна, но мне уже легче, – сказала я, но слова застряли в горле.

Я резко села в постели, не поверив собственным глазам. Боже. Передо мной стоял отец – мой родной папа, совершенно живой, с розовыми щеками, в жилетке с миллионом карманов, с хвостиком на затылке. Он снял очки, смущенно улыбаясь, натянул рукав на запястье и протер им линзы. Нацепив очки на нос, щелчком пальцев подтянул их к переносице и, подойдя, показал на кровать и спросил:

— Можно?

Немая, я подобрала ноги и придвинулась к изголовью.

Папа сел. Он улыбнулся мне, будто бы его присутствие – обыденность.

— Скучал по тебе, Цветочек, – признался он.

— Папа, – еле выговорила я и подалась вперед, чтобы коснуться его плеча. – Ты живой?

Он нашел мой вопрос забавным. Дал себя коснуться и накрыл мою ладонь своей – теплой, как летнее солнце. Я кинулась в объятия. Обман? Да, наверняка, но я мечтала быть обманутой хотя бы на пару часов, как в кино. Отец ответил взаимностью, обнял за спину, ласково погладил по затылку. Мы отстранились, и он произнес:

— Ну как тебе здесь?

— Хочу обратно в заплеванный подъезд. Отстой, но привычнее всей этой, – обвела взглядом покои, – иноземной роскоши.

— Узнаю мрачную принцессу, – засмеялся отец.

— Как ты пришел ко мне? Это все… знаешь, со мной приключается столько откровенной дичи с того момента, как в мою жизнь ворвался некто ликвидатор Агентства Иномирной Недвижимости, что мне все по барабану. – Я спохватилась, когда папа сконфузился: – Ты только не обижайся, я счастлива тебя видеть во плоти, и все такое. Просто знаю, что ты не вернешься. Ни под каким предлогом. А если и будешь со мной, то только как фикция. Да и фильмы про призраков, честно сказать, уже не в моде.

Глаза родителя стали по пять копеек:

— Никому больше не нравится «Привидение» с Патриком Суэйзи?

В размышлении положила голову папе на плечо:

— Из-за того, что я жила в фиктивной реальности, этот фильм – подделка, а Суэйзи никогда в нем не снимался. – Я коротко ухмыльнулась. – Да и какое тут кино, когда я гуляю по Лимбу, как к себе домой, удираю от метрополитеновых, я не знаю, – захлебнулась, – червей каких-то; танцую, в конце концов, под «Леди в красном» в желудке кита-создателя-миров. И теряю одно и тоже лицо постоянно. Он всегда – неуловимый призрак. Меняет обличия, сваливает. Все-таки «Привидение», даже с Патриком Суэйзи, – слабоват, не находишь?

— Набить бы это лицо, вот и дело с концом. Где мое ружье? – пригрозил кулаком папа.

Я укоризненно посмотрела на него, и оба не выдержали, прыснули со смеху. Папа не был призраком – такой же тщедушный, правая рука холоднее левой из-за нарушенного кровообращения, а взгляд мечтательный и далекий. Живя в Барби-домике, построенным Мраморным Богом, я не замечала в клоне отца недостатков. Всего один прокол – и я бы вышла из матрицы, но нет. Сколько лет я охотно велась на красивую картинку. И все почему? До банального просто: хотелось быть обманутой. Быть счастливой овечкой в загоне, расписанным под луга, и верить в то, что траву можно потрогать, в море искупаться, дышать горным ветром и жрать сено, пока не зарежут.

Однако вопрос оставался вопросом: как папа материализовался на Инитии? Об этом я спросила прямо.