Книга Заброшка, страница 72 – Эра Думер

Голос мужчины показался мне знакомым.

— Раум, нам убить их? – обратился к нему «Черный Аист», и я закатила глаза: быстро же он переобулся.

— Разумеется. К чему нам конкуренты? Мы им и не помогали вообще-то! На войне как на войне. Инанна!

— Слушаю.

— Сообщи ильде Гос, что мы сами отключили Сердце Мира и ждем ее дальнейших указаний.

— Принято.

— Вы гады продажные… – прорычал Партизан Харот. – Хуже нас, хуже всех! Я в жизни таких подонков не видывал.

Раум поморщился, не глядя в сторону капера:

— Закройте ему рот, воняет. – И тут его взгляд упал на меня: – Опаньки, а про тебя я забыл, ты такая тихоня, ну прямо как Инанна.

— Не трогайте меня, – выпалила я и подобрала ноги, теснясь к стене. Как-то жалко прозвучала моя просьба, да и выглядела я неубедительно.

Враг рассмеялся и направил на меня два пальца, на кончиках которых закрутилась, формируя сферу, энергия зеленого цвета. Когда прозвучал выстрел, я зажмурилась, ожидая той же боли, что от клинка Бо, но вместо этого услышала ругательство и еще один выстрел. Открыв глаза, я увидела, что Харот, хватавшийся за живот, держал на мушке Раума, который оказался серьезно ранен в плечо.

— Вали к Всесоздателю, ублюдок! – рассвирепев, Раум начал палить во все стороны.

Гильгамеш укладывал старика на пол, держа шотган одной рукой, мотая головой. Он растерянно пытался заткнуть рану, а Харот кашлял и матерился. Он погибал за меня.

«Верочка, давай как в кресле у детского психолога… поиграем в ассоциации? – подумала я, осматриваясь, как в замедленной съемке: Ян не мог пошевелиться, Гильгамеш пытался остановить товарищу кровь, а Партизан Харот дергался в судорогах; восемь «аистов» готовились нас расстрелять. – Что придет из пепла, возвратится в пепел».

А со словом «пепел» у меня ассоциировалось слово «пыль». Накидать врагам пыли в глаза, чтобы они не убили еще кого-нибудь. А со словом «пыль»…

— Дым, – шепнула я и ринулась к ближайшей дым-машине.

Закрепленная под потолком, она подсоединялась к сенсорной панели, вмонтированной в колонну. Не мудрствуя лукаво, я дернулась к пульту и нажала на все кнопки подряд. Заиграл до боли знакомый ритм:

Из этого созданы сладкие сны,

В этом споре уступаю.

Меня принесли семь морей и холмы.

Ищущие обретают.

— Это как понимать? – возмутился растерянный Раум. – Девчонка! Ловите ее!

Я тыкала на все клавиши, подписанные иномирными литерами. Подгоняла шепотом и себя, и машину. «Сладкие сны» стали громче, в ушах неприятно засвербело. И вот, когда разгневанный Раум и двое «Аистов» направились ко мне, чтобы разделаться, с шипением из устройств вышли струи дыма и быстро наполнили помещение.

— Они пытаются сбежать, не стойте столбом! – заорал главарь.

Я побежала туда, где, по моим предположениям, лежал Партизан Харот. Но по пути меня схватили за руку, я почувствовала боль и жжение в плече – меня с усилием тянули в противоположную сторону.

— Ты ему не поможешь, – шепнул Ян на ухо, пока я, как вздорная болонка, тянула руку-поводок.

— Я медик, – процедила сквозь зубы.

Макет оттащил меня и, подхватив за талию, поволок в один из проходов. Я болезненно поморщилась и перестала сопротивляться – Партизан Харот сделал свой выбор погибнуть героем, а не тем ушлепком, которого из себя строил. Гильгамеша я предавала не хуже Инанны, но не он ли говорил, что на время ликвидации каждый сам за себя? По пиратскому кодексу чести.