Книга Заброшка, страница 61 – Эра Думер

«Я – великолепный воин, – гордо заявлял Серебряный Зефир X, – и наше государство под моими копытами будет как за Господнем щитом».

«А я – прекрасен, как Бог, и наша страна не будет нуждаться в защитниках, ибо войны сменятся искусством. Кони будут писать с меня величественные портреты, сочинять симфонии и пьесы. Наступит век процветания!» – парировал Блистательный.

«Вы оба не правы, братцы, – отвечал им хитрец Счастливая Затея. – Коней не исправят ни войны, ни искусство: исключительно грамотная политика и стратегия – а уж этим я наделен сполна».

Дни сменяли друг друга, как на скачках. Жасминовый Рис III прознала про распри детей и опечалилась. В поисках утешения пожилая королева вскарабкалась на Тайхомали, сопровождаемая двумя величественными пегасами-жрецами, и, оставив их у входа в священную пещеру, осталась наедине с Создателем. Лишь закрыли пещеру камнем – единорог рухнула на колени и склонила топазовый рог свой к земле:

«Мудрейший! – воскликнула королева, прикрыв глаза. – Ты обо всем ведаешь. Дай знак, если Ты согласен, чтобы я назначила королем Серебряного Зефира X – великого воина, что защитит наши земли!»

Ничего не произошло. Единорог вздрогнула и заговорила:

«Тогда покажи мне, если избранник Твой – Блистательный, красавец, каких ни сыщешь, чтобы кони позабыли гнев и жили счастливо!»

Вновь – ничего.

«Создатель мой, – молвила отчаянная королева, – никак перст Твой указал на Счастливую Затею II? Тогда народ наш окажется в руках мудрого правителя!»

Сначала ничего не происходило. Но вдруг снаружи послышался грохот, ржание и хлопанье крыльев. Взволновалась Жасминовый Рис, потребовала немедленно отодвинуть камень; но гора задребезжала, будто ее качали злобные гоблины, и посыпалась – плача от ужаса, королева покатилась по склону вместе со жрецами, что не могли взлететь на перебитых крыльях. И гора окрасилась в багровый цвет: заката империи и крови.

— Нет! Пожалуйста! – Янус схватил Нокс за гранатовый пояс, который яростно звенел, пока она крушила ногами карту «Юного демиурга». – Мама, хватит! Лошадки гибнут!

Нокс-Рейепс, с присущей главной хаотке беспринципностью, разбивала каблуком рельефы: уничтожала выстроенные сыном горы, рассеивая нагнанные специальным устройством облака; разливала по полу лужу бывшего мирового океана, в котором гибли морские единороги; наставница сравняла с белым полотном первоначального «экрана» природу, что издала последний вздох и рассеялась в нули и единицы.

Янус заплакал, бросив попытки вразумить мать. Теперь он бегал вокруг макета созданного за неделю мира и пытался забросить мертвых пони обратно на лужайки. Он прилаживал шпиль к дворцу, но тот не держался и растворялся в пикселях. Все, что слышал ребенок, было воплем умирающих подопечных. Когда Янус их создал, это произвело фурор: он думал, что наконец-то стал тем демиургом – загадочным существом, которого жаждали увидеть в нем воспитатели, – потому как он создал мир, который населил, и обитатели молились ему, как Абсолюту. Он решал их проблемы с помощью знаковой системы, которую изобрел сам: гаруспики общались с ним через природные явления и внимали его советам.

Янусу было шесть эхинов, но он по-прежнему не проявил себя с магической стороны. И когда он принес матери разработку, созданную через «Юного демиурга», она взбесилась. Мало того, что тренажером пользовались без магии, которую он в себе никак не мог открыть, так еще и создания оказались пародией.