Книга Заброшка, страница 186 – Эра Думер

Тот долго вглядывался в нашу троицу. Мать в черном платье с глухим воротом, отец в форме Школы Порядка того же цвета. И белоснежный я, как водится. Как будто я умер, как не уставала повторять матушка, а убитые горем воспитатели привели меня на собственные похороны.

— Могу ли я попросить вас подождать снаружи? – спросил Тот Джехути ровным голосом.

Обивка дивана под нами с воспитательницей скрипнула. Нокс-Рейепс взглянула на супруга и улыбнулась мастеру:

— Я боюсь, что вы причините моей звездочке Хаоса боль. Янус не любит боль.

— Больно не будет, я обещаю. Я просто должен поговорить с ним наедине, чтобы выявить причину его помешательства. При вас юноша закрывается и стесняется говорить. Я не буду спрашивать сверх нормы, – стрельнул желтизной Тот Джехути, – к тому же, как специалист, мне надлежит сохранить конфиденциальность нашей встречи. Не волнуйтесь, раскрывать ваши семейные тайны не в моих правилах.

Дайес Лебье смерил мастера надменным взором и, не разрывая зрительного контакта с Тотом, обратился к моей маме:

— Выйдем, дорогая.

— Но как же…

— Мастер Джехути обойдется с нашим сыном, как с сокровищем. Не станем препятствовать лечению.

Матушка встала и, не взглянув ни на меня, ни на специалиста, вышла за дверь, листая экран контактера. Лебье вышел следом и с шумом съезжающихся дверей мое внутреннее напряжение мигом отпустило.

Я развалился на диване.

— Ты молчалив, – заметил Тот Джехути и приоткрыл один из великолепных сосудов. Пахнуло ягодным сбором, от которого мгновенно рот наполнился слюной. – Хочешь, заварю нам питательный лиственный напиток? Полезно для голосовых связок.

— Что значит эта фраза? – спросил я, кивнув на экран за спиной мастера. – Начало религиозного песнопения?

— Не начало и не конец. Ты везде ищешь эти крайности? – поинтересовался будто бы вскользь Тот.

— У всего есть и начало, и конец, – возразил я, почему-то усомнившись в собственном суждении. – Так откуда она?

— Мыслитель Ану. Составитель знаменитых свитков, благодаря которым я могу считаться мастером ментальных воздействий и мастером формирования сновидений. – Тот Джехути положил руки, спрятанные в рукавах, на стол и подался ко мне. – «Мы достигаем верха развития, чтобы увянуть. Всякий цветок тянет бутон к солнцу, чтобы в конце упасть к корням. Это возвращение к покою, а поиск покоя подобен движению навстречу судьбе. Движение навстречу судьбе суть есть вечность; вечность подобна просветлению, и отвергая ее, порождаешь зло». – Тот наклонил голову к правому плечу. – Я озадачил тебя? Тебе рано читать свитки Ану. Их проходят в Альма-Матер будущие боги и демиурги.

Я повел плечом и ответил:

— «Понятие вечности делает мага благородным подобно небесам. Небеса даруют мудрость, и маг источает ее, принимая вечность. Смерти нет, нельзя бояться того, чего нет».

У мастера Джехути на миг округлились глаза. И вновь веки полуприкрыли их, сделав доктора похожим на каменного идола.

— Ты отлично образован, Янус. Почему же ты спросил про эту цитату, раз знал ее?

— Я читал Ану в оригинале. Там она пишется по-другому, вот и не узнал.

— В оригинале? Поразительно, ведь оригинальные свитки запрещены. Видно, твои воспитатели пекутся о твоем просвещении. – Тот Джехути поинтересовался: – Как же там сказано?